Лиза думала, не позвонить ли маме, но у ближайших телефонов с той же целью выстроилось столько других выпускников, что она решила: быстрее домой добраться. Тут она увидела нескольких других девочек из своей школы, и они все с минуту прыгали и обнимались, а потом поскакали по улице к Виньярду, бессвязно щебеча о своем будущем, которое к тому моменту, как они добрались до вокзала, стало просто фантастическим: университетская жизнь уже, считай что, началась.
Когда Лиза открыла дверь, миссис Майлз бросилась навстречу.
– Мама! – вскричала Лиза. Глаза у нее сверкали.
– Знаю… знаю… – сказала миссис Майлз. – Твой отец звонил.
– Вот это да, – поразилась Лиза. – Что он сказал?
– Ничего особого. Но нельзя же ожидать сразу всего. Он сам потрясен, иначе бы не звонил. Дай ему слегка помариноваться. Завтра увидитесь. Ты на него не дави, пусть привыкнет к этой мысли. Ох, Лесли. Сегодня счастливейший день моей жизни!
– И моей, – сказала Лиза. – До сих пор.
Они засмеялись и обнялись, а потом заплакали, а потом сплясали в обнимку, а потом миссис Майлз приготовила горячий шоколад «Майло», потому что Лизе надо было завтра рано вставать и идти на работу, вне зависимости от результатов экзаменов, а куда ж работать, не выспавшись как следует, верно?
Патти рухнула на разобранную кровать и вытянулась в полном изнеможении. Вот уже шестое утро подряд она просыпалась от дурноты, а вскоре вынуждена была стремглав мчаться в ванную комнату, где ее рвало. Кроме того, у нее была уже двухнедельная задержка. Однако напрашивающаяся сама собой вероятность была слишком уж неожиданной и ввиду последних событий совершенно не ко времени. Тут надо было все очень серьезно взвесить. Но, думала Патти, было бы очень жизненно, если бы это случилось именно теперь, когда Фрэнк… Ох, Фрэнк. Да вот и он.
Он смущенно топтался в дверях. Со дня своего возвращения он вообще ходил вокруг нее на цыпочках с испуганно-настороженным видом и, по мнению Патти, мог ходить так и впредь. В отношении «Вонда Тайлс» его самоволка была должным образом прикрыта, и он снова вернулся на работу после несуществующей болезни с внушительным латинским названием.
– Тебе чертовски повезло, – сказала Патти. – Другой доктор запросто оставил бы тебя самого разбираться с последствиями.
– Знаю. Не думай, что я не ценю.
– Тогда постарайся это хоть как-то проявлять, – сказала Патти.
Она все закручивала гайки и пока останавливаться не собиралась.
– Ты как, ничего? – спросил Фрэнк.
– Нет, – ответила она, – чувствую себя препаршиво.
И так оно и было.
– Хочешь чашечку чая?
– Да. Неси сюда. Совершенно нет сил вставать. Не слишком крепкий. И с сахаром.
Она лежала, глядя в потолок. Через некоторое время Фрэнк вернулся с подносом, и это зрелище чуть не растопило ее суровое сердце. Бедняга и правда старался. Отыскал салфетку, поставил на нее чайничек, молочник и кусковой сахар в – как он только нашел? – парной с молочником сахарнице. Да еще извлек из глубин ящика со столовыми приборами щипчики для сахара. Воплощение аристократического чаепития минувших дней. Ох боже ты мой! Патти приподнялась.
– Очень мило, – сказала она. – К такому я могу и привыкнуть.
Она села и отпила чаю.
– Когда ты была у врача, – начал Фрэнк, – ты ему сказала про утреннюю тошноту?
– Может, и сказала, – ответила Патти. – Это уж наше с ним дело, понял?
На самом деле она не обсуждала эту тему с врачом, которого без труда уговорила дать ей больничный на несколько дней в силу постигших ее недавно жестоких испытаний, которые она так отважно перенесла.
– Ну ладно, – согласился Фрэнк, – но что он сказал?
– Не твое дело, – заявила Патти.
– А вот и мое! – вскричал вдруг Фрэнк, вскочив на ноги и едва не опрокинув поднос. – Еще как мое! Я тут тоже живу! Муж я тебе или не муж? Ты покамест меня из дома не выставила. Я знаю, что мне грош цена. Знаю, что болван… ну, не слишком умен. В жизни ни одного захудалого экзамена не сдал. Тебе-то хорошо, ты в приличной семье росла. Ты не знаешь, каково иным из нас приходилось. Я со всех сил стараюсь, даже если получается не ахти. Но вот что я знаю точно. Я сказал, что заглажу вину перед тобой, и заглажу, но я должен знать, что происходит. Тебя выворачивает каждое утро, как я вернулся. Ты беременна?
