— Неужели ничего не вышло? — спросил сам себя заклинатель. — Но это не может быть. Я все сделал как нужно. Время и место. Тело потомка Атефа. Все должно получиться!
И в этот момент фигура шевельнулась.
— Кто призвал меня к ответу?
Заклинатель поднялся на ноги. Его колени дрожали. Ему предстояло столкнуться с неведомым. И он ответил магическим текстом:
— Речи славного Атефа я хочу услышать ныне.
Но к удивлению заклинателя он услышал в ответ совсем не то, что ждал. Магическая формула была священна, и никто не мог нарушить её. Но этот стоявший перед ним человек вдруг сказал:
— Что со мной произошло? Меня словно ударили по голове.
Заклинатель схватил посох и выбил один из камней на стене. Лунный луч ворвался в просвет и упал на лицо пришедшего. Но это был не номарх города Сака!
— Кто ты такой? — спросил он.
— Эбана.
— И как ты попал сюда?
— Мехрес, местный князь, отправил меня сюда.
— О боги Кемета! — вскричал заклинатель. — Моя миссия провалена! Атеф должен был вернуться в мир живых, используя тело своего потомка. Но проклятый Мехрес не пришел.
— Он сказал, что придет завтра, если со мной все будет хорошо.
Заклинатель был готов завыть подобно псу. Что он мог ответить этому человеку? День и час был пропущен и завтра уже ничего не будет. Проклятый трус не использовал шанс и все погубил.
— Так что я должен сказать номарху? — спросил Эбана.
— Ничего. Завтра меня не будет здесь. Я покидаю земли нома Черная собака.
Эбана вдруг увидел, кто сидит перед ним. Он словно знал этого человека много лет:
— Ты никогда не был жрецом Инпута, бога с головой пса, который искусно составляет яды и лекарства.
Заклинатель поднял голову.
Эбана продолжил:
— Ты занял его место, ибо настоящий заклинатель давно умер. И его могила находиться здесь неподалёку. Ты должен был произнести заклинание и пробудить владыку Атефа.
— Откуда ты это знаешь? Ты не Атеф!
— Нет. Владыка Атеф мог войти лишь в тело своего потомка. Последнего потомка мужского пола. А это Мехрес, номарх Черной собаки.
— Тогда кто ты такой? Кого я пробудил на свою голову? Кто вернулся из мира мертвых?
— Я Эбана, и я еще не покидал мир живых…
В доме грозного владыки,
В доме славного Атефа
Эту песню я исполню:
Поколения уходят,
Тени предков исчезают,
Повелителя Кемета
Тело в пышном саркофаге разместили в пирамиде.
А что с теми, кто построил место вечного покоя?
У них нет своей гробницы,
И обречены скитаться души без упокоенья.
Слышал речи Имхотепа,
Слышал слово Хордадефа.
Что такое место смерти?
Есть ли там покой владыкам, что при жизни признавались
Равными богам Кемета?
Их места упокоенья не остались долго святы,
Стены их разбили люди и сорвали с мумий ткани.
Что же стало с ними после?
Ведь смотрители гробницы страшной клятвой обещали
Уберечь тела от воров.
Но что стоит слово смертных?
Кто когда пришёл оттуда и поведал,
Что нас ждёт там?
Лишь одно могу отметить,
Всех нас ждёт забвенье смерти.
Так что радуйся сегодня!
Веселись, покуда жив ты.
Не давай поникнуть сердцу,
Следуй благу и желанью.
Совершай дела земные и не думай ты о смерти26.
Сака. На борту финикийского корабля.
Эбана вернулся на корабль. Хотя номарх велел ему в первую очередь посетить дворец. Но у воина возник план. Теперь он знал, что нужно делать, чтобы захватить ном Черная Собака.
— Ты вернулся? — первым его встретил Харати.
— Да. У нас есть работа.
— Гиксы поверили тебе?
— В этом нет нужды.
— Как так?
— Я должен посетить Атлу.
— Атлу? — удивился Харати. — У нас есть проблемы серьезнее, Эбана. В крепости тысяча воинов-гиксов. Нас меньше сотни. Да еще и солдаты местного номарха станут на их сторону.
— Местный номарх сам удалит гиксов из крепости Сака.
— Как это?
— Он отдаст им приказ великого гика занять оазис Джет. Затем ворота будут закрыты и крепость примет сторону фараона Яхмоса.
Харати не поверил.
— Этого быть не может. С чего князю отдавать такой приказ именем великого гика Хамуду?
— Атла поможет мне добиться этого, Харати.
Эбана не стал больше ничего говорить и пошел вперед, не заботясь о том, следует ли за ним его помощник. Сейчас он видел, куда нужно идти.
Атла не была удивлена, когда он появился на пороге. Она чувствовала перемену, что произошла с египтянином.
Эбана вошел.
— Здравствуй, Атла, дочь Дагона.
— Привет тебе, Эбана.
— Ты смотришь с тревогой? — спросил он. — Неужели я заставил саму Атлу бояться?
— Нет, — ответила она, но голос её дрожал. Пред ней был совсем не тот Эбана, которого она знала. — Ты Тот, кто видит?
— Да. Я Тот, кто видит впереди.
— Значит, ты понял кто я?
— Да. Потому я пришел к тебе!
— Напиток «тысячи грез» в оазисе Сехмет мог убить тебя, Эбана. Но то, что стало с тобой ныне в тысячу раз опаснее. Ты не знаешь, что тебя ждет.
— Это произойдет не сегодня, Атла.
Финикиянка внимательно посмотрела на воина.
— Что ты знаешь?
— Я знаю, что ты сделала в оазисе Сехмет. Сейчас ты сделаешь это с князем Мехресом. Ты ведь способна на это, Атла.
— Это так, Эбана. Но мне нельзя проявить силу «тысячи грез» здесь.
— Это нужно сделать, Атла.
— Здесь не оазис Сехмет и сил на подобное нужно много больше. Я ослабну, Эбана.
