— Конечно, знаю! — последовал ответ. — Твой муж, как ты изволила выразиться — связанное по рукам и ногам тело. И только от тебя зависит, будет ли оно живым или бездыханным.
Анна от страха за любимого едва не потеряла сознание.
— Вы все врете! Убирайтесь, — в отчаянии вскрикнула она, — он сильный и с любым справится в два счета.
Лысый откровенно потешался.
— Ага, ты еще как в садике скажи — а у меня есть старший брат, и он всех вас побьет.
Девушка в страхе отступила. Что с Глебом? Слезы уже были тут как тут, но Анна изо всех сил впилась ногтями в ладони. Она не имеет права быть слабой. Если ее мужчина в беде, она сделает все, чтобы его освободить. Решительно вздернув подбородок, она посмотрела прямо в глаза лысому.
— Я заплачу выкуп. У меня счет большой в банке, недвижимость в Италии. Я все отдам.
— Как скучно…. Не все, детка, решается деньгами. У клиента, который заказал твоего муженька, бабок не меньше, там еще люди решили присоединиться к шоу. Так что без вариантов. Торг не уместен, — слова лысого вызвали одобрительное ржание у его сопровождающих.
Едва держась, чтоб не закричать от захлестнувшего возмущения пополам со страхом, Анна намеренно тихо спросила:
— Что я должна сделать?
Лысый снисходительно поправил:
— Не сделать, а делать! Андестен?! Делать — это не раз, и не два, а все время. Пока идет игра. А потом — видно будет. Но делать ты будешь все, что велят. Потому что твое нет — это нет жизни у твоего сокола.
Анна, дрожа от ненависти к этому иезуиту, переспросила, акцентируя каждое слово:
— Что… я …должна делать?
— Да ничего страшного или того, что тебе не по силам. Будешь каждый день ублажать своим телом всю бригаду, — с этими словами он протянул руку и больно схватил девушку за грудь.
Недолго думая, Анна врезала ему между ног. Несмотря на долгое отсутствие тренировок, ее мышцы не утратили силу, и лысый скрючился пополам от боли. Лицо, на котором каждый из пороков оставил свой автограф, было искажено болью и ненавистью.
— Ах ты ж, сучка!!! — размахнувшись, ударил девушку по лицу, и когда она отлетела к стене, в ярости хотел наброситься на нее с кулаками. Однако боль была сильна, и это дало шанс его приспешникам оттащить от девушки.
— Э, Лысый, сказали ж не бить?! — урезонивали его.
— Ничего, гримироваться меньше надо будет, — зло сплюнув на пол, огрызнулся тот. — Когда все закончится, я все равно ее достану.
А Анна, с расширенными от ужаса глазами, буквально оцепенела. Перед внутренним взором пронеслась вся ее жизнь. Она умрет. Несомненно. То, что ей уготовано, пережить невозможно. Если даже и физически она останется жива, то психически вряд ли. Мозг, не в силах справиться с потрясением, просто отомрет. А Глебу она такая будет не нужна.
Кто будет горевать о ней? Папы нет. Мама не заметит ее отсутствия. Если она не выполнит того, что требуют эти уроды, Глеб тоже умрет. Тетя Липа?! Только не она, она даже не узнает. Кирилл? Тоже вряд ли. Их связывали полностью партнерские отношения.
От слез перехватило горло. Как же так?! Разозлить этого амбала — кажется, он легко впадает в ярость — пусть убьет на месте? Хотя она была настолько раздавлена происходящим, что скорее всего, ее попытка вызвать гнев, вызовет насмешку. Анна подтянула коленки к подбородку. Пытаясь, как ежик, свернуться в клубочек. Она умрет…
И вдруг она заметила, что второй ее любимый мужчина, оставшийся на свободе, готовится к нападению. И хотя у него не было совершенно никакой шерстки, которая могла бы встать дыбом, нервно бьющий из стороны в сторону хвост, прижатые уши и лютая ненависть в глазах говорили о том, что он собирается вцепиться в глотку смертельной хваткой агрессорам. Заминка только в выборе жертвы. Понимая, что справиться может только с одним, он напряженно ждал момента — чье горло окажется ближе. Он, как самурай, готов был пожертвовать собой.
Анну словно током ударило. Она даже не могла представить, что этот ее смешной питомец способен на такое.
— Харитон, нельзя! — одними губами приказала Анна. — Уходи немедленно!
Кот недоуменно посмотрел на нее. Он рыцарь! Он не будет смотреть спокойно, как хозяйку обижают! Однако взгляд ее красноречиво говорил, что нужно повиноваться. И он, с глазами, полными боли и тоски, пятясь, покинул поле не начавшегося боя.
Анна, сцепив зубы, решила бороться. Ради Глеба, ради Харитона. Только она может что-то изменить. А пока — выиграть время!
— Одевайся! — вырвал ее из плена горьких мыслей напавший на нее мерзавец.
— Я никуда не пойду, сейчас придет наш друг, полковник полиции Рогозин, и упечет вас всех за решетку. Мы договаривались о встрече, — ободренная боевым настроем кота, девушка решительно поднялась и уставилась, не мигая, на обидчика.
Все трое дружно заржали.
— Тогда мы сейчас уйдем, а ты будешь потом искать и умолять, чтоб тебя оприходовали, — издеваясь, произнес один из них. — Хотя если тебе хочется быть молодой вдовой, то конечно, мы пошли, — и он развернулся, демонстрируя готовность выполнить обещанное.
— Почему я должна вам верить?
