— Ты глянь, Станиславский в юбке выискался! На, любуйся! — чуть не в лицо Анне ткнул телефон лысый.
Сердце девушки замерло. Несомненно, они говорили правду. Позавчера, когда они приехали из больницы, она видела, как рабочие во дворе красили урны в ядовито-лимонный цвет. Кадр запечатлел одну из них и Глеба, чье безвольное тело заталкивали в зеленый минивен.
Все равно! Ради их любви она должна что-то придумать!
У Наташи Рогозиной есть ключ, когда их хватятся, придут сюда, кота спасут. Пока ему весь корм высыпать и в таз воды. Должно хватить. Анна механически двигалась по кухне, лихорадочно соображая, как бы оставить знак беды. Не придумав ничего лучшего, она взяла острый нож, отрезала длинный локон и бросила его на пол возле кошачьей миски — так точно мимо не пройдут. Порезать руку? Но след приведет только к машине и все.
Она зашла в комнату к себе, отчаянно надеясь, что как-то все образуется. Юбка, за которую отчитал ее Глеб, попалась на глаза. Как она здесь оказалась? Девушка нырнула в нее — там был маленький карман, способный хранить тайны. Как шпион, ловко она засунула в него телефон и как раз вовремя — на пороге стоял амбал.
— Все, поехали. Тебе больше ничего не понадобится.
— Я хочу поговорить с тем, кто затеял эту мерзкую игру! — Анна решительно вскинула подбородок.
— Поговоришь, поговоришь…, — пообещал лысый. — Сама пойдешь, или пинка ждать будешь?
— Не смей ко мне прикасаться! — Анна резко отстранилась и пошла вперед.
В машине ей не стали завязывать глаза, и это не добавляло никаких позитивных мыслей. Девушка сидела так напряженно прямо, будто к спине приклеили линейку. Каждый километр приближал ее к тому ужасному, избежать которого пока не было способа. Единственная хрупкая надежда на то, что ее состояние окажется более привлекательным, чем гнусное развлечение.
Анна не заметила, как они остановились возле парка.
— Выходи! — коротко скомандовал лысый.
Анна выбралась из машины, ноги едва не подгибались от страха. Неужели сейчас?!
Они молча шли некоторое время, пока не попали в зону благоустройства. Вокруг было много рабочих из бывших братских республик, которые укладывали плитку. Здесь же валялись бордюры, готовые стать границей дорожки, бензопилы, мини-тракторы сновали туда-сюда.
Неужели об этой бригаде они говорили?! Анне не хватало воздуха, она готова была упасть в обморок. Однако сюда они приехали не за этим. Они подошли к странному устройству, типа мясорубки, только с горизонтально расположенным жерлом, которое перемалывала все то, что было вырублено. Крупные ветки, поросль, нетолстые стволы вырубленных деревьев рабочие совали прямо в эту адскую глотку, которая с визгом втягивала их в себя, на выходе выдавая фонтан мелкой щепы.
Анна понимала, что это позволяет быстро убрать мусор и, очевидно, сделать основу для удобрений или еще чего. Но ей отчего-то ледяной ужас сковал ее тело.
— Что, нравится? А представь, что вместо дерева туда суют ноги твоего муженька?! И на выходе неидентифицируемый фарш… Можно, конечно, на мясокомбинат сдать. Но мы гуманные — сделаем это возле реки. И все смоется водой. Теперь поняла, что его ждет, если ты откажешься?!
Анну едва не вырвало. Она побледнела и упала бы в обморок, но сильней аммиака на нее подействовал телефонный звонок, предательски раздавшийся из ее кармана. Последняя ниточка, связывавшая с миром, сейчас оборвется.
— Ну, ответь, нехорошо заставлять людей волноваться. Но ты ж понимаешь, что должна сказать?
Анна обреченно достала телефон: «Кирилл»
— Да, Кирилл, — Анне потребовалось запредельное усилие воли, чтобы голос звучал ровно.
