— Усё-ё-к! — недовольно протянул тот. Потом по-взрослому выругался и презрительно посмотрел на Анну. Ее втолкнули в необжитую, по причине отсутствия части стены, комнату. Малец занял оборонительную позицию. Контролируя каждое движение Анны, он умудрялся играть в какую-то игру на допотопном телефоне.
— Эй, — тихонько позвала Анна.
— Чего тебе? — пытаясь подражать взрослым, грубо ответил парнишка.
— Ты всегда такой злой? — девушка сделала вид, что не заметила агрессивности.
— Отвали! Чо надо?
— А с тебя и, правда, шкуру спустят, когда я убегу?
Парнишка оторопело посмотрел на Анну.
— Не вздумай! Я тебе убегу! — страх отразился на лице мини— секьюрити.
— Тогда давай дружить! — Анна миролюбиво улыбнулась: — Я балерина. А ты кто?
По привычке он хотел огрызнуться, однако любопытство оказалось сильней жизненного опыта, сильней законов мира трущоб.
— Врешь! — глаза мальчишки засверкали — еще бы увидеть живую балерину!!! Это все равно, что принцессу какую-то.
— Не вру! — Анна ногой расчистила центр комнаты и, подобрав юбку, несколько раз крутанула фуэте.
Девушка действовала по наитию. Ей повезло, что у сурового охранника пробудилась любовь к прекрасному, и его душа, зацементированная болью, цинизмом и черствостью окружающих, вдруг зашевелилась и ожила. Да и сама Анна, настолько не похожая на всех его окружавших женщин, поразила своей красотой.
Парнишка восхищенно присвистнул. Не каждому мальчику доводится видеть рядом живую балерину. Тут он с испугом посмотрел Анне в глаза: «А что, если пока живую?!» Бывало, люди появлялись в их «доме» и так же неожиданно исчезали.
Несмотря на то, что он перестал питать иллюзии насчет счастливого поворота в судьбе и искать в людях хорошее, он не хотел, чтобы с этой красивой балериной что-то случилось. Она появилась, словно фея из другого мира. Длинные волнистые волосы, глаза такие добрые. Надо же, он еще помнил такие слова. Что было удивительно. Ведь он уже и забыл тот момент, когда понял, что люди или такие как он, неприкаянные, или лохи — средство их существования.
И хотя сейчас Анне было совсем не весело, но вытянувшееся от удивления чумазое лицо мальчишки заставило ее улыбнуться. Наверно, так дети в цирке воспринимают трюки или фокусы.
— Давай дружить! Тебя как зовут? — спросила она.
— Гри-и-ня, — словно сомневаясь в целесообразности ответа, протянул он.
Девушка на минуту позабыла о своем трагическом положении и прониклась сочувствием к этому беспризорнику. Это был явно не Геккльберри Финн, наслаждавшийся своей независимостью и с шиком носивший лохмотья. Одежда на мальчонке была довольно чистая. Иначе в полицию сразу заберут. Или нет?! Анна не знала, как обстоят дела с беспризорниками. Но то, что здесь не место для ребенка — это очевидно.
И хоть он десять минут назад он выругался в присутствии взрослых, как портовый грузчик, в его глазах не было ненависти к миру. Затравленность, настороженность — да. И сейчас в них она увидела нерешительность.
— А меня Аня! — она протянула руку. Поколебавшись, Гриня пожал ее.
— А ты чего здесь делаешь, если балерина? — вдруг спохватился парнишка.
— Попала в скверную историю.
Гриня снова, как ежик, выставил свои колючки и хмыкнул.
— Тут все попали в скверную историю.
— Давай тогда поможем друг другу выбраться из нее! — Не очень — то надеясь на сотрудничество, но хватаясь за соломинку, предложила она. — Обещаю, если мне удастся выбраться, у тебя будет все, что нужно мальчику.
— Чо, в детдом меня сдашь?! Спасибо! Я там был. Здесь хоть все честно. Все суки. А там надзирательши — пока начальница есть — такие добрые — Гришенька, Машенька, а как нет — так линейкой по рукам и «уроды, все равно под забором пропадете», — мальчишка презрительно сплюнул на пол и демонстративно отвернулся.
Решение пришло в доли секунды.
— Я тебя возьму к себе, — тихо сказала девушка. — Если останусь жива.
У нее детей не будет, а так появится …пусть даже младший брат, о котором она будет заботиться. Если ей удастся избежать уготованного ада и они с Глебом каким-то чудом спасутся, то, возможно, он примет и этого мальчишку. Харитона же принял! И, кажется, полюбил. При мыслях о Глебе слезы показались на глазах, стало трудно дышать, будто весь кислород из воздуха испарился. Что с ним? Почему с ними это случилось?! Почему счастье только сверкнуло ослепительным лучом и исчезло. Неужели только для того, чтоб острее почувствовалась боль утраты?! Анна всхлипнула и, уже не в силах сдерживать слезы, провалилась в пропасть отчаяния.
— Э, ты чего?! Перестань! — мальчишка испугался. Плакать у них было запрещено, поэтому от вида плачущей девушки ему стало не по себе.
— Моего любимого человека могут убить!
Словно порыв бури, вмиг разметавший листья, еще одна мысль вывернула ее душу наизнанку, и наверх всплыло раскаяние и горечь от несказанных слов. Если они умрут, он так и не услышит от нее слов любви
