Она же поняла, что любит еще задолго до их первой страстной ночи! Просто не хотела стать недо-женой, не хотела ему доставлять страдания. Хотя чего скрывать, горячие взгляды яснее, чем слова обо всем говорили. Но слово есть слово. И оно должно быть сказано! Должно …было… быть сказано…
Еще одну тонкую, как паутинка, ниточку надежды Анна увидела в этом мальчишке.
— Гриня! Ты же можешь передвигаться по городу? Я прошу тебя, подойди к любому полицейскому и скажи, чтоб нашли полковника Рогозина и передали ему — его друга похитили. И если я не выберусь, любыми путями доберись до него и скажи, что Анна просила присмотреть за тобой и котом. Он не оставит тебя, — девушка говорила так горячо и убедительно, что поколебала решение мальчишки держаться подальше от своеволия.
С тех пор, как он оказался на улице, никто не сказал ему доброго слова и не собирался защитить. Даже не обещал. Да и Аню ему было жалко. Он думал, что разучился плакать, однако в горле словно запершило, в носу защипало, и он понял, что сейчас разревется. А если сюда кто заглянет — несдобровать ни ему, ни ей.
Он изо всей силы стукнул кулаком по кирпичам, которые вывалились из стены. Боль отвлекла от переживаний. Он проморгался и сказал твердо.
— Перестань!!! Я постараюсь.
Анна не верила своим ушам. Паутинка надежды на глазах превращалась в ниточку. Она подскочила к мальчишке и в порыве благодарности обняла его и поцеловала в макушку. Чем вызвала весьма неожиданную для нее реакцию.
— Ты чо, сдурела! Отвянь! — грубо одернул он и, видя ее огорчение, сообразил, что в ее мире говорят по-другому. И смущенно стал оправдываться.
— Ань, у нас так не делают.
Да она и сама это поняла уже.
Анна не знала, сколько времени она провела здесь, в компании, в общем-то, неплохого стражника. Она немного расслабилась. Желание жить и быть счастливой было таким сильным, что она уже чуть ли не уверовала в благополучный исход. И тем ужасней оказалось возвращение ее мучителей.
— Ну чо, значок будем зарабатывать? — мерзко осклабившись спросил лысый под ржание подручных.
— Какой значок?! — сбитая с толку, Анна не успела еще прийти в себя от неожиданного их появления, а тут еще что-то придумали.
— ГТО! Готовсь Телом Отрабатывать!
— Остряк — второгодник! — Анна не выдержала и осадила веселье. — Готов к труду и обороне — значок!
— А у нас по-своему! — перестав смеяться, угрожающе прошипел он. Сегодня вечером начнем веселиться.
— Что — здесь? — Анна презрительно обвела взглядом всю троицу.
— Ну зачем же здесь? Здесь у тебя карантин был. Поедем красо-о-тка ката-а-а-ться! — лысый, очевидно, среди своих приспешников считался интеллектуалом и гордился этим.
— Я никуда не поеду, пока не поговорю с главным! — твердо сказала Анна.
— Тут главный я. А выше даже я не прыгаю.
— Я хочу убедиться, что Глеб жив!
— Да пожалуйста! — Он набрал номер и после недолгого ожидания ответил на «Алё» из телефона. — Дай этому хмырю трубку, — и передал аппарат Анне.
Ноги стали ватными. Сердце замерло. В ушах зашумело. Девушка еле смогла взять трубку в руки.
— Анечка! Родная! Дома второй телефон, найди Рогозина. Он тебе поможет. Я должен был уехать. Не волнуйся. Лю… — недосказанное слово острым ножом полоснуло по нежной оболочке души… «Лю…» Анна потеряла сознание и, несомненно, упала бы, если бы один из этих приспешников сатаны не схватил ее грубо за плечи.
Очнулась она от того, что ее больно ударили по щеке.
— Забывай про дамские слабости, если под кем-нибудь потеряешь сознание, будем считать, что ты саботируешь работу. И тогда — чи-и-ик, и нету голубя, — и трое мерзавцев похотливо заржали.
Глеб! Любимый! Как же она жалела, что не удалось ему сказать об этом. Какой он…сильный. Перед лицом смерти заботится о ней, бережет ее нервы. Должен был уехать… Как же, должен! Видела она, как он уехал…Анна почувствовала, что слезы душат. Но она должна быть сильной и продержаться столько, сколько понадобится Рогозину, чтобы его найти. С помощью Грини это, конечно, произошло бы быстрее.
Анна, бледная, как полотно, умоляюще посмотрела на мальчишку — запомнил ли он фамилию и может ли хоть к одному полицейскому подойти за помощью. И в глазах мальчишки она увидела отвращение к ее обидчикам.
И как ни страшно ей было, но крохотный росточек надежды снова пробился сквозь стену отчаяния — Гриня стоял со сжатыми кулаками.
— А я смотрю, ты не в восторге от нашего общества и не очень-то хочешь развлекать наших мужчин? Мы в сексе толк знаем! Так отработаем! А вдруг и понравится?! — продолжал измываться лысый.
Ненависть захлестнула Анну.
— Вы подонки! Как вы смеете называть себя мужчинами? Вы человеческий брак! Мразь, которая только и может, что издеваться над беззащитными! — она еще чего много хотела бросить в лицо негодяям, но хлесткая пощечина остановила ее.
— Так значит, не хочешь?! — издеваясь, спросил лысый.
— У меня нет выбора.
— Выбор есть всегда. Хочешь, вместо секса будешь милостыню просить на вокзале с утра до вечера?
