Анна вздрогнула, не веря своим ушам. Как возведенный на эшафот вдруг слышит, что его помиловали. Господи, она готова была броситься на колени перед ним! Голова закружилась, и она правда бы упала на колени, но не в порыве благодарности, а от нервного перенапряжения. Было от чего сойти с ума!!! Она как высшее счастье расценивала перспективу стать нищенкой!
Боясь поселить в душе надежду на благополучный исход, боясь ее спугнуть, она тихо сказала:
— Хочу!
Однако радость, как своенравная птица, поманив крылом, тут же улетучилась.
— Э-э-э нет! Нельзя, чтобы так просто все вышло! Так неинтересно. Эту привилегию ты должна заработать.
Анна уже была на грани. Силы покидали. И только усилием воли она держалась на ногах.
— Посмотрим, на твоей стороне сегодня удача или на нашей! Я возьму две спички — длинную и короткую. Вытащишь короткую, будешь нищенкой, а длинную — раздвигай длинные ноги! — лысый отвернулся, раздался хруст спички и он протянул девушке кулак с зажатыми спичками.
Сердце замерло и уже хотело остановиться насовсем, но Анна помнила, что от нее зависит их с Глебом жизни. Все-таки 50х50. Она не знала ни одной молитвы, но сейчас отчаянно посылала свою мольбу всем святым.
Дрожащей рукой она вынула спичку…
Ноги подогнулись, и она осела на грязный пол. Счастье заполнило все клеточки. Она хотела расцеловать эту короткую спичку.
— А ты не хочешь на другую взглянуть? — хмыкнул ее мучитель.
Не совсем понимая, зачем ей вторая, она подняла глаза. В волосатой руке перед ее глазами была еще одна короткая спичка.
— Анна опустила голову, задержала дыхание и, сдерживая рвущиеся эмоции, негромко, но четко произнесла.
— Насколько я понимаю, вам платят за то, что вы контролируете мою покладистость. Или вы премию надеетесь заработать, издеваясь надо мной?!
Два амбала настороженно переглянулись. Очевидно, эта мысль, как и вообще понятие мысль, была им в новинку. И они вопросительно посмотрели на предводителя. Тот, не желая ни перед кем отчитываться в своих действиях, ответил злым взглядом и процедил:
— Не твое дело! Завтра с утра будешь танцевать на паперти! — и, обращаясь уже к Грине, — Слышь ты, малец, организуй ей тут комфорт, VIP — матрац без блох, еду из ближайшего ресторана. Пусть отъедается.
Кивком приказав своей свите следовать за ним, направился к выходу.
Анна, лишившись последних сил, не могла пошевелиться. В голове, словно дятел, пытающийся раздолбить черепную коробку, билась мысль: «Это какой-то театр абсурда! Чудовищная постановка!» Сколько она просидела бы еще в таком ступоре, неизвестно, но к действительности ее вернул голос Грини.
— Анька! Ну, ты чо! Вставай, я тебе матрац притащил, почти чистый. А то еще простудишься на полу, а мне отвечай! — важно скомандовал он. Чувствовалось, что мальчишку распирало от гордости. Заботиться о ком-то — это значило быть сильным, ответственным. И он уже который раз за день осознал, что в жизни есть не только волчьи законы выживания. Есть то, о чем он, оказывается, не забыл и смутные очертания чего врывались иногда в его сны — любовь, искренность, доброта. И все это пришло с Аней.
Забыв жесткое правило «Человек человеку волк», он отчаянно хотел помочь этой принцессе, попавшей в лапы разбойников.
Словно очнувшись от наркоза, Анна непонимающе уставилась на парнишку. За один день она словно прожила несколько жизней. Утром она была словно заколдованной, без чувств, без целого куска жизни в голове, самого лучшего. Затем ураганом распахнула душу любовь, она вспомнила все. Крещендо прозвучало затопившее ее счастье — близость с Глебом. Его слова «Ты моя женщина!» Запредельное счастье. Вспомнила свои слова «Мне страшно!» Господи, неужели это она накликала беду?! Она готовилась к истязаниям и, возможно, к смерти, если не сможет выдержать уготованной ей пытки. Снова почти счастье — казнь заменили каторгой. Голова шла кругом. Анна не могла никак уложить в голове тот факт, что попала в какой-то дьявольский фарс в роли главной героини.
Послушно переместившись на матрац, Анна села, обхватив коленки руками, и снова уставилась в одну точку. Она словно ушла в себя, защищая свой мозг от прессинга неразрешимой задачи.
Гриня не знал, что делать. Он понимал, что его подопечная получила смягчение приговора. Но вместо радости, впала в какую-то кому. Ему доводилось видеть обдолбанных наркоманов с пустым, бессмысленным взглядом, которые вызывали чувство брезгливого страха — они теряли самое ценное, что есть в человеке — его разум. Сейчас эта красивая девушка так же, как они, находилась по ту сторону сознания. Мальчишка впервые ощутил чувство щемящей жалости. И это чувство его тоже пугало.
Нужно было вытаскивать ее из этой трясины, в которой она прямо на глазах тонула. Он подошел и тронул ее за руку.
— Ань, слышь, ты того, не раскисай! Все обойдется. Щас я хавки принесу, Нюрка даст, — в голосе мальчишки было столько искреннего участия, что Анна словно встрепенулась.
