– А знаешь, Полина, – вдруг сказал Григорий, они встретились взглядами, и девушка смущенно убрала руку с его плеч, – я сам его похороню. Мне бы только саперную лопатку раздобыть. Поможешь?
Они одновременно поднялись с корточек, продолжая смотреть в глаза друг другу. Рука, державшая тяжелый фонарь, у девушки дрожала от напряжения, отчего желтые блики скользили по их лицам, создавая нереальность происходящего. Огонек фитиля то разгорался, то ослабевал, отражаясь в темных зрачках Гришки. От его горячечного взгляда, которым он как будто насквозь прожигал стоявшую напротив девушку, она смутилась еще больше, первой опустила глаза.
– Сейчас принесу, – тихо ответила Полина, невольно подчиняясь его сильной воле, быстро поставила фонарь на землю, повернулась и побежала к палаткам, по-девичьи отбрасывая ноги слегка в стороны.
Проводив ее долгим немигающим взглядом, Григорий, внутренне содрогаясь, а внешне ничем не выказывая своего состояния, принялся разбирать окровавленные трупы красноармейцев, чтобы достать из-под них мертвое тело Славика. Затем бережно поднял окоченевшее тело на руки, понес к росшему неподалеку старому кряжистому дубу, толщиной не менее как в два обхвата.
«Так будет легче найти его могилку после нашей победы, – с горечью думал Григорий, с превеликой осторожностью двигаясь в темноте к дубу, чтобы случайно не оступиться и не уронить Славика. – Приедем сюда по весне с его мамой, отцом, сядем у могилки, помянем. Весной такая красота здесь будет: на поляне разные цветы вырастут, птицы будут петь. Хорошо ему будет здесь лежать, весело».
Григорий вдруг поймал себя на печальной мысли, что он, как набожная старуха или самый настоящий поп, мысленно говорит так, будто в самом деле имеется загробная жизнь, а на самом деле ее нет, и нет больше хорошего мальчишки Славика и никогда уже не будет, и не оставит он после себя кучу детишек, а превратится в прах. От такой поразительно откровенной и несвоевременной мысли Григорий стиснул зубы.
– Фашистские ублюдки, – зло процедил он сквозь зубы, вдруг заметив, как набежавший ветер колыхнул на бледном лбу трупа нежный завиток чернявых волос, – такого парня загубили.
Григорий медленно опустился на колени, положил тело на землю. Подошла запыхавшаяся Полина, но уже без медицинского халата и без привычной пилотки. В гимнастерке, в обтягивающей ее ладную фигуру черной юбке, с прической уложенных валиком назад волос, зафиксированных шпильками, девушка выглядела еще привлекательнее. Несмотря на трагичность момента, Григорий с удивлением отметил для себя это обстоятельство.
– Держи, Гриша, – негромко, словно боясь потревожить крепкий сон лежащего на земле человека, тяжело дыша, сказала Полина и протянула ему саперную лопатку, держа в другой руке еще одну. – Помогу копать могилу, – пояснила она на его вопросительный взгляд. Это было сказано таким тоном, что Григорию сразу стало понятно, что спорить не имеет смысла.
Стоя на коленях, он размахнулся двумя руками, с силой вонзил острый штык в землю. Влажная земля возле дуба оказалась неожиданно податливой, и работа продвигалась довольно быстро. С привычной ловкостью орудуя шанцевым инструментом, Григорий краем глаза наблюдал за присевшей на корточки рядом девушкой, про себя отмечая ее умение управляться с саперной лопаткой.
Через полчаса продолговатая яма, достаточно глубокая для того, чтобы послужить последним и вечным пристанищем для парня, была выкопана. Григорий взял Славика за костлявые плечи, чувствуя их леденящий холод, Полина за негнущиеся, будто деревянные ноги, и они осторожно опустили тело парня в могилу.
– Прикрыть надо бы, – глухо сказал Григорий и, недолго думая, сбегал к тому месту, где лежали мертвые красноармейцы, оторвал кусок клеенки, вернулся и накрыл им совсем окоченевший труп своего юного земляка. – А то как-то… не по-христиански, – пробормотал он.
А еще полчаса спустя для Славика все было кончено: теперь о нем напоминал только аккуратный земляной холмик, расположенный в лесу под столетним дубом за тысячу верст от малой родины.
Возле него стояли Григорий и Полина, в траурном молчании опустив обнаженные головы. Григорий держал шлемофон в руках, не замечая, что нервно теребит разъем переговорного устройства. Неизвестно, что думала в этот момент девушка, а Григорий вдруг поднял голову и с сожалением произнес:
– Ему бы хоть крошечную пирамидку со звездой. Только где ее взять сейчас? Даже отметить его могилку нечем.
Полина быстро взглянула на него, о чем-то ненадолго задумалась, прищурив глаза, потом неуверенно произнесла:
– Здесь неподалеку камень лежит. Но он очень большой, вряд ли у нас хватит сил его прикатить.
– Что за камень? – оживился Григорий. – Веди к нему.
