Фашистские молодчики летели наперегонки без дороги прямо по первозданному нехоженому лугу, давя и сбивая нежные анютины глазки, колокольчики, ромашки, васильки, другие цветы средней полосы России, известные своей неброской скромностью, оттого и любимые простым народом.
Отдавшись с головой опасной игре, они не сразу заметили двигавшиеся навстречу советские танки; когда же заметили, было слишком поздно, потому что Ленька Бражников с превеликим удовольствием дал по ним длинную очередь.
Первый мотоцикл, прошитый пулями, потерял управление, завилял из стороны в сторону, затем опрокинулся, насмерть придавив своей тяжестью водителя. Пассажиры, находившиеся в коляске и позади водителя, на скорости вылетели из седла, упав далеко в сочную траву. С невероятной быстрой вскочив, они резво побежали следом за удалявшимся вторым мотоциклом, водитель которого неожиданно оказался умелым ездоком и вовремя успел круто развернуться, едва не опрокинувшись. Теперь он несся, не разбирая дороги, в сторону своей части, объятый ужасом, лихорадочно газуя, почти лежа на руле.
Скоро эти два немца поняли, что их товарищ не намерен остановиться, чтобы их подобрать, а будет спасать собственную шкуру и своих пассажиров, чудом удержавшихся в своих седлах. Тогда они почему-то повернули в другую сторону, видно, от страха совсем растеряв остатки разума, и, что есть силы, побежали в открытое поле. Но далеко убежать они все же не успели, так как сбоку замолотил пулемет стрелка-радиста взводного капитана Петрачева: один из фашистов высоко подпрыгнул и со всего маху упал на спину, широко раскинув руки. Второго пуля догнала через какую-то секунду, он по инерции сделал заплетающими ногами пару шагов и уткнулся перекошенным от боли и ужаса лицом в траву.
Третий мотоциклист не рискнул круто развернуться, а поехал по широкой дуге, прикрываясь высокими травами с метелками наверху. В кущах мотоцикла практически не было заметно, определить его местонахождение можно было только по колыхавшемуся за ним травяному следу. Своевременная маскировка хитрому фашисту помогала недолго, лишь до тех пор, пока за него и за его седоков не взялся Ленька Бражников. Он только что расправился с пассажирами второго мотоцикла, уехавшего уже довольно далеко. Но прежде чем его водитель успел скрыться за спасительной сиренью, Ленька все же сумел достать этих неосмотрительных молодчиков, подстрелить как куропаток. Конечно, жаль было, что сам водитель все-таки сумел скрыться.
– Ничего, – процедил сквозь зубы слегка расстроенный Ленька, – мы еще увидимся, и тогда я свою ошибку исправлю. Можете даже не сомневаться.
Он прицелился и дал довольно длинную очередь, мигом скосив травяные макушки и покачивающиеся метелки. Еще через мгновение из густой травы выскочил неуправляемый мотоцикл: мертвый водитель продолжал цепко держаться за руль, и от этого машину вместе с ним бросало то в одну сторону, то в другую. Немец в коляске, откинувшись на спину, лежал, глядя перед собой широко открытыми, но уже начавшими стекленеть глазами; его голова безвольно болталась с боку на бок; третий седок, располагавшийся позади водителя, тоже был мертв, он медленно клонился назад, пока окончательно не свалился. В какой-то момент мотоцикл вильнул и опрокинулся, похоронив под собой фашистов, потом загорелся, и скоро огненный взрыв разметал его на мелкие искореженные металлические части.
– И надо было вам сюда, гадам, заявиться, – зло проговорил Григорий, покрываясь от охватившего его бешенства багровыми пятнами, наблюдая, как в воздухе летит, кувыркаясь, человеческая голова, разбрызгивая вокруг кровь, орошая цветы и зеленую траву горячими алыми сгустками, – чтобы бесславно погибнуть на чужой земле. А что по мне, так дюже радостно смотреть на такую фееричную картину.
– Повезло вам, парни, – с видимым сожалением подал голос Илькут, который из-за того, что все время находился в напряженном состоянии, готовый расторопно зарядить пушку по первому приказанию своего командира, немного переживал, что в этот раз обошлось без его участия. И мрачно пошутил: – Теперь ночь спать не буду.
– Ты, Ведясов, сильно не расстраивайся, – с непривычной для него живостью сейчас же отреагировал Дробышев, – тот уцелевший мотоциклист, с которым ждет не дождется встречи Бражников, теперь, небось, все уже успел рассказать своему командованию. Так что там такая паника поднялась, только держись. Так что успеешь еще сегодня наверстать.
То ли от того, что сказал лейтенант, то ли просто у него вдруг поднялось настроение, но, скорее всего, от нервного перенапряжения Илькут неожиданно для всех оглушающе громко заорал, отбивая такт ключом, который всегда у него лежал на всякий непредвиденный случай в ногах:
Григорий, Ленька и даже Дробышев, неприметно улыбаясь в усы, дружно подхватили:
