Подошли Дробышев с Григорием. Между ними, по всему видно, возникло разногласие по поводу выбора предстоящего маршрута, потому что они часто останавливались и спорили, раздраженно тыча в карту грязными ногтистыми пальцами, разговаривали на повышенных тонах.
– Здесь вот излучина реки, – втолковывал Дробышев, в очередной раз с силой ввертывая указательный палец в карту. – Из-за этого нам придется делать огромный крюк.
– А тут болото, – не соглашался с ним Григорий, потрясая картой у лица своего командира, совсем не соблюдая субординацию. – Хрен мы его преодолеем!
На минуту они замолчали, напряженно вглядываясь в довоенную и вряд ли точную карту, вызывающую у них понятные сомнения, потом переглянулись и обрадованно оба разом воскликнули:
– Деревня Кашино!
И перебивая друг друга, с видимым облегчением заговорили:
– Скрытно проходим по участку между деревней и железной дорогой…
– А там вновь уходим в лес, мимо озера, просекой, и по шоссе до самого пригорода Нагорного…
– Затем сворачиваем влево, а там и рукой подать до района действия нашего полка… Всего и делов-то!
– Ух! – громким утробным голосом выдохнул Дробышев, как будто плотная пробка вдруг выскочила из закупоренной бочки. – Теперь можно и подкрепиться.
Они с Гришкой, полулежа, расположились на траве вокруг брезента с едой, собираясь плотно закусить перед дальней, неизведанной дорогой. Только набраться терпения после того, как они пришли к общему мнению, видно, не хватило ни у одного, ни у другого. Они наскоро, почти не прожевывая, проглотили тушенку, хлеб и, на ходу дожевывая остатки пересоленного жесткого сала, быстро поднялись, отряхивая крошки с комбинезонов, вновь готовые отправиться дальше на боевое задание, исполнение которого временно задержалось по не зависящей от них причине.
Дробышев, преисполненный важности момента, хмуро подумал о том, что не мешало бы сказать перед опасным маршрутом (как будто на войне вообще что-то бывает безопасным), произнести короткую напутственную речь: мол, в их практике это первый и, возможно, последний одиночный танковый рейд в тыл врага, и им предстоит, не взирая ни на что, до конца выполнить воинский долг перед социалистической Родиной. Но в этот торжественный момент его сбил с мысли сытый, довольный Илькут, который вдруг сказал:
– Командир, не мешало бы нам на дорожку отлить. Как думаешь?
Дробышев, застигнутый врасплох его несвоевременным предложением, лишь обреченно вздохнул и равнодушно махнул рукой. Четыре мужика стали в ряд у куста цветущей жимолости, и вскоре журчащие струи упруго ударили по листьям, словно по ним вдруг зашуршал сильный стремительный дождь.
Восемьдесят верст они преодолели без особого труда. Весь путь выглядел как легкая прогулка на природе, среди пологих холмов, смешанных лесов и дубрав, наполненных прохладными полутенями и солнечным светом; если не считать некоторых открытых мест, где сухие пески были особенно глубоки и вязки. Но и там могучая машина уверенно прошла, грозно рыча, пробуксовывая, делая короткие зигзаги на проселочных дорогах, поднимая за собой плотные облака бурой едкой пыли, словно дымовую завесу.
А на подъезде к одной из развилок, расположенной среди обширных заброшенных полей, заросших цветущим чертополохом и сорняками, надоевшая пыль даже сослужила добрую службу; вдалеке проезжала трехосная бронированная машина с немецкими автоматчиками, которые танк Т-34 за тучей пыли и березовых веток, воткнутых в разных местах на броне для маскировки, по всему видно, приняли за свой и проехали мимо, проводив его восторженными криками. А один из автоматчиков настолько расчувствовался при виде грязного танка без опознавательных знаков, что, приветствуя, дал в воздух длинную очередь.
– Шандарахнуть бы вас, сволочей, из пушки, – не сдержавшись, с огромным сожалением процедил сквозь зубы Дробышев, сидя на башне, с ненавистью разглядывая бронеавтомобиль в бинокль.
Благополучно разминувшись с немцами, танк нырнул между двух холмов, запылил к видневшемуся невдалеке лесу, затянутому от жары туманной фиолетовой дымкой. Вскоре въехал под темные своды могучих дубов, с ходу вломился в молодую поросль орешника и замер, похожий своим обликом на огромного зверя, затаившегося до поры до времени в засаде.
Танкисты выбрались из танка на броню, огляделись, спустились на землю, потягиваясь, разминая затекшие от дальней дороги суставы.
– Что будем делать, командир? – спросил Григорий у Дробышева, продолжая с наслаждением поочередно вытягивать уставшие от педалей ноги. – Разведать бы надо. Кто знает, что там в деревне. Может быть, давно уже сгорела, как и тысячи других деревень, а может, и немцы в ней. Тут на случай полагаться не следует.
