– Бе-ла-я бе-ре-за под мо-им ок-ном, – бубнил совсем беззаботно Григорий, расторопно управляясь с рычагами, как будто ехал не навстречу опасности, а на свидание с любимой девушкой, – при-на-кры-лась сне-гом, точ-но се-ре-бром!
Ленька покосился на него, но промолчал, лишь левая щека, обращенная к водителю, едва заметно дрогнула от сдержанной улыбки, и опять приник к пулемету – и, как тотчас выяснилось, вовремя: впереди показалась бортовая машина с сидевшими в кузове немецкими солдатами. Она с трудом двигалась по разбитой дороге навстречу, переваливаясь с боку на бок.
Увидев танк, немцы вначале приняли его за свой, потому что совсем не ожидали в глубоком тылу в глуши встретить советский Т-34, и принялись что-то кричать, размахивая руками, как видно, предлагая ему съехать с дороги на обочину, где справиться с деревьями могучему танку не составляло особого труда. А когда разглядели и догадались о своей непростительной ошибке, как зайцы на ходу стали прыгать с кузова, пытаясь спешно скрыться в лесу: открыть автоматный огонь по бронированной машине у них даже и мысли не возникло. Последними покинули кабину высокий молодой офицер и водитель в возрасте.
– А вот я вас! – заорал в азарте Ленька, должно быть, почувствовав себя в этот момент ярым охотником, и открыл огонь прицельными длинными очередями, высаживая пулями окна, капот, дырявя металл рваными зияющими отверстиями, укладывая нерасторопных немцев навечно лежать в сырой земле. – Что, гады, съели? – заликовал он, когда трупы так и не успевших скрыться за спасительными деревьями оккупантов усеяли с обеих сторон машины грязные узкие обочины серо-зелеными бугорками.
Не сводя сурового взгляда с грузовика с распахнутыми дверями, поспешно брошенного на дороге, Григорий с ходу на него наехал, смял кабину, сплющил кузов и протащил груду ненужного металла за собой метров двадцать, пока весь этот хлам случайно не зацепился за корни кряжистого вяза и не остался ржаветь посреди леса.
– Сейчас будет аэродром! – предупредил Дробышев, разглядев сквозь начавший редеть лес небольшую березовую рощу впереди, за которой в просветы между деревьями виднелось обширное светлое пространство. – Ведясов, фугасный.
У лесной кромки Григорий предусмотрительно свернул в сторону от дороги, по которой обычно прибывал транспорт на аэродром; проехал метров сто и стремительно выехал на аэродром, как раз в том месте, где находилось зенитное орудие, плотно обложенное мешками с песком. Повалив по дороге несколько толстых берез, он выскочил из лесу как черт из табакерки.
Составлявшие расчет четыре немецких солдата, которые беспечно ужинали, сидя на траве возле зенитки, при виде Т-34 растерянно выронили из рук котелки с кашей, застыли, в ужасе вытаращив глаза. Они были настолько потрясены внезапным визитом советского танка в авиационную часть, скрытно расположенную в глухом лесу, к тому же расположенную далеко от фронта, что на время потеряли дар речи.
– Что, суки, не ожидали! – выкрикнул Григорий, сильно довольный произведенным эффектом, и с ходу, как давеча машину, раздавил орудие вместе с прислугой, так и не успевшей издать ни одного звука.
– Короткая! – приказал Дробышев.
Григорий тотчас остановил машину прямо на поверженном орудии, выискивая глазами новую цель. У него уже вошло в привычку одним взглядом вбирать поле предстоящего боя, за доли минуты успевать правильно оценить сложившуюся обстановку, чтобы в дальнейшем действовать в соответствии с вновь открывшимися обстоятельствами. Вот и сейчас его цепкий взгляд разом охватил открывшуюся его взору любопытную панораму: огромная, как на ладони поляна, простиравшаяся в длину и ширину, наверное, на километр, а на ней два десятка островков кустарников с поникшими листьями, что без всяких слов говорило о том, что там находятся замаскированные бомбардировщики; далее почти у самого леса располагались четыре цистерны высотой метров пять и столько же метров в окружности, по всему видно, под завяз наполненные авиационным топливом; несколько разбросанных по всему полю землянок в накат и зенитная батарея, расположенная в разных местах для безопасности.
«Начну с самолетов», – стремительно промелькнуло в голове у Григория, и в этот миг он услышал грохот своей пушки, пронзительно тонкий свистящий звук снаряда и сразу же оглушающий взрыв цистерны с горючим. Огромное бушующее пламя взметнулось вверх, закрыв черным клубящимся облаком предвечернее желтое солнце, керосин горящими ручейками потек по земле, постепенно подбираясь к другим цистернам. Вскоре одна за другой взорвались еще две цистерны, загорелась, объятая пламенем, четвертая и тотчас подорвалась от раскаленного жара. Не прошло и трех минут с того момента, как Григорий на своем танке выехал из леса, а на поляне, оборудованной под аэродром, все горело и плавилось. Это было похоже на самый настоящий ад на земле.
