– Вот сволочи, – крикнул Гришка, направляя машину на перрон, – наше зерно вывозят в Германию!
На перроне патрульный офицер, уронив с головы фуражку с высокой тульей, пятясь, лихорадочным движением трясущейся руки с трудом достал из кобуры «Вальтер» и принялся поспешно стрелять, целясь в приоткрытый люк, старясь поразить механика-водителя. Ленька проворно повел в его сторону стволом пулемета, и офицер, прошитый пулями, – было заметно, как они рваными красными точками вспарывали китель, – упал навзничь, раскинув руки и выронив пистолет. Двое патрульных немцев, сопровождавших офицера, спрыгнули с перрона на железнодорожное полотно и, спрятавшись за ним, стоя на коленях, стали стрелять по танку из автоматов. Было слышно, как пули часто ударялись в броню, рикошетили, с цвиканьем улетали непонятно куда. Ленька дал по залегшим солдатам длинную очередь: пули прошлись по самому краю перрона, высекая из цемента острые крошки. Одна из пуль попала крайнему немцу в голову, насквозь продырявила металлическую каску, и патрульный безвольно уткнулся окровавленным лицом в холодный бетон.
– Так-то будет лучше, – деловито пробормотал Ленька Бражников, ребром ладони быстро вытер у себя под носом мокрую, выступившую от усердия капельку пота и вновь приник к пулемету, без жалости расстреливая разбегавшихся по сторонам фашистов.
Звонко грохоча по бетону гусеницами, эхо от которых многократно отражалось в опустевших залах вокзала, танк стремительно двигался по перрону, поминутно паля из пушки по уцелевшим выгонам, по вышке с часовыми, по видневшимся вдалеке зениткам, по застывшим в тупиках паровозам, по солдатам, еще не успевшим спрятаться в укрытии.
– Гришка, хватит, пора улепетывать! – прокричал в ларингофон Дробышев, опасаясь, что фашисты скоро образумятся, и тогда им точно не поздоровится. Но видя, что механик-водитель, охваченный страстным желанием как можно больше нанести урон противнику, остается к его словам неумолимо глух, с силой надавил на плечо водителя подошвами сапог. – Гришка, – заорал он свирепо, так, что самому стало противно от собственного голоса, – хватит, говорю! Пора улепетывать!
Все так же не проронив ни слова, Григорий коротким движением широких плеч дал понять, что слышит и не надо его отвлекать. Он выскочил с другой стороны вокзала, успев краем глаза заметить, как выглянувший из туалета мужик в обвисшем клетчатом пиджаке с белой повязкой полицая на рукаве и с винтовкой за спиной вновь поспешно скрылся внутри. На полном ходу Григорий лихо развернул танк, ударил кормой в серую с желтыми потеками мочи стену. Бетонные перекрытия с шумом обвалились, накрыв предателя, проломили своим весом дощатый пол и рухнули в глубокую яму с нечистотами, подняв облако красной кирпичной пыли. Внутрь танка сразу же пахнуло невыносимым запахом человеческих испражнений, который забил своей остротой даже вонючий прогорклый запах жженого железа, резины и пороха.
– Французский парфюм! – мгновенно оценил мерзкий аромат Илькульт и жеманным визгливым голосом, подражая истеричной женщине, тонко крикнул в своем боевом отделении, разряжая тревожную обстановку: – Держите меня пятеро!
– Илечка, – тотчас поддержал товарища Ленька, вдруг тоже изменив голос до неузнаваемости, – перестаньте паясничать! – И тут же крошечное пространство внутри танка потряс нервный взрыв хохота, который так же резко и оборвался.
Расправившись с изменником Родины, Григорий по ступенькам съехал с перрона, понесся по знакомой улице, стараясь поскорее выбраться за город. При виде краснозвездного танка, свободно разъезжавшего в глубоком тылу по улицам оккупированного ими населенного пункта, немцев охватил неудержимый страх от мысли, что Красная армия перешла в контрнаступление и успела уже занять половину города. Солдаты в панике разбегались, прячась по подворотням, трусливо жались к кирпичным стенам двухэтажных домов, провожая округлившимися от ужаса глазами величественный проезд советского Т-34. И только горожане, которым посчастливилось стать очевидцами этого значительного события, не могли сдержать слез радости, неимоверно гордые подвигом отчаянных храбрецов танкистов из неизвестного им экипажа «БРАТКА».
Устроив своим неожиданным визитом немалый переполох, танк через полчаса выбрался за город. Солярки в баках было достаточно, чтобы добраться до места встречи с полком. Может, все бы обошлось и в этот раз, да, видно, танкисты так досадили немцам дерзким налетом на железнодорожную станцию, что немецкое командование сочло необходимым во что бы ни стало уничтожить взбесившийся советский танк. Для этой цели фашисты, не медля, отправили в погоню две бронемашины с автоматчиками, три танкетки и два средних танка «Тигр».
Рассчитывать справиться в одиночку с таким количеством военной техники было бы самонадеянно даже для таких героев, как экипаж лейтенанта Дробышева. Но и безнаказанно уйти от машин, которые по скорости намного превосходили Т-34, тоже не представлялось возможным, и тогда парни решили принять неравный бой.
