Наблюдая со стороны за его точными уверенными действиями, можно было ни на йоту не сомневаться в том, что этот невзрачный на вид человек находится на своем месте. Он знает о жизни действительно все, что другим человеческим умам не подвластно, и задуманное обязательно исполнит несмотря ни на какие преграды, ибо он уверен в своих мыслях и делах на благо всего человечества. Неудачи в начале войны вырезали на его рябоватом лице глубокие поперечные морщины, больше появилось в пронзительных прожигающих насквозь глазах суровой решимости. Нет, не потерял вождь самообладания, не пал духом, а только еще сильнее укрепился в своих мыслях о том, что страна движется в верном направлении, и сбить ее с этого выбранного пути ни у кого не хватит не только мощного натиска и напора, но и не хватит даже идейной подоплеки. Все, кому приходилось когда-либо общаться со Сталиным, признавались безо всякого стыда, а с восхищением, что буквально через минуту разговора по душам с вождем у них возникало невольное к нему уважение, доходящее до трепета. От этого в груди у них глухо стучало сердце, и холодный необъяснимый страх сковывал собственные мысли, которые вдруг становились никчемными и пустыми, похожими на детский лепет.
Попыхивая трубкой, от которой по кабинету распространялся приятный запах дорогого табака, Иосиф Виссарионович принялся неспешным шагом, словно он находился на прогулке, ходить по ворсистым дорожкам из конца в конец. Шаги его были мягкие, бесшумные, как будто вкрадчивые, похожие на тихую походку горного барса.
Два часа назад у него состоялось совещание с его заместителем в Ставке Маршалом Советского Союза Георгием Константиновичем Жуковым, начальником Генерального штаба Маршалом Советского Союза Александром Михайловичем Василевским и его заместителем генералом армии Алексеем Иннокентьевичем Антоновым. Они обсуждали предстоящую операцию под Курском, где готовилось крупное наступление вермахта.
В означенном районе в результате наступления Красной армии образовался выступ глубиной до 150 километров и шириной до 200 километров. Из оперативного донесения советской разведки, а именно от Джона Кэрнкросса, английского дешифровальщика, одного из знаменитой «Кембриджской пятерки», ядра советских агентов в Великобритании, завербованных в 30-х годах разведчиком Арнольдом Дейчем, было установлено, что немцы 5 июля 1943 года готовятся нанести удары с севера со стороны Орла и с юга со стороны Белграда и соединиться в районе Курска, тем самым разгромив оказавшиеся в железном кольце советские дивизии. Точно такая же операция, но по разгрому самих фашистов была проведена Красной армией под Сталинградом, где в плен русским позорно сдались 22 немецкие дивизии во главе с фельдмаршалом Паулюсом.
Сталин понимал, что битва на Курской дуге будет решающим, определяющим фактором нашей победы во всей Великой Отечественной войне, и делал на это сражение высокую ставку. Чтобы немецкому командованию не стало известно о том, что их стратегические планы противоборствующей стороной оперативно раскрыты, следовало немедленно провести контрнаступательную операцию с ограниченными целями на южном участке юго-западного фронта в районе Харькова. Тем самым дезориентировать противника, отвлечь от основного удара, создать видимость, что наступление Красной армии состоится именно в этом месте. Вероятность уцелеть в этом аду для полка, задействованного в этой операции, будет ничтожной.
– Как это ни больно, – вслух негромко проговорил с известным всему миру грузинским акцентом Сталин, – как это ни прискорбно, но придется одним из танковых полков пожертвовать. Пожертвовать людьми и техникой ради большей цели, нашей общей победы. Чтобы проклятая война больше никогда не вернулась на нашу землю.
Он устало присел на край стула, оперся правым локтем на поверхность совещательного стола, запустил пальцы в жесткие с проседью волосы; левая рука с дымившейся трубкой покоилась на бедре, и только пальцы время от времени заметно подрагивали от волнения.
Думы вождя были тяжкие: годы и каждодневные заботы о благе страны давали о себе знать все больше и больше, надо было подумывать о достойной смене. Он уже не первый раз мысленно возвращался к этому насущному вопросу, перебирая в уме всех своих соратников, отмечая их заслуги и качества как человека и руководителя, и, к своему сожалению, не находил среди них достойного. А однажды, вспомнив хитрую толстую физиономию Хрущева, который время от времени развлекал членов Политбюро на Ближней даче в Кунцево игрой на гармошке, не сдержавшись, даже матюгнулся, что за ним никогда не водилось.
