…Сегодня утром Григорий случайно обнаружил на пожарище закопченный двухведерный чугун, в котором, по всему видно, до войны хозяева готовили корм для поросенка. Пока Ленька возился с рацией, чистил и смазывал пулемет, Григорий нашел себе занятие хоть совсем и не по душе, но просто необходимое в тяжелых полевых военных условиях: варил на костре замызганные, провонявшие и пропитавшиеся насквозь газойлем танкистские комбинезоны.
Сходив на реку, он принес оттуда в дырявом жестяном тазу жирной вязкой глины и привел в порядок потрескавшуюся, с вывалившимися из стенок обгорелыми кирпичами печурку, расположенную в вишневом саду в летней кухоньке. Заниматься мирными делами, от которых за два года войны Гришка успел отвыкнуть, ему было в охотку. Он до того расстарался, что снял сапоги, размотал влажные от пота портянки и теперь с удовольствием ходил по теплой выгоревшей на солнце траве, с наслаждением шевеля пальцами ног, ощущая подошвами приятный земляной холодок. От печурки пыхало жаром, и распаренный Григорий скинул еще и гимнастерку, стеснительно выставив на всеобщее обозрение свой мускулистый, но не загорелый торс.
– Гришка, – то и дело в шутку интересовались проходившие мимо танкисты, с улыбкой оглядывая его светлую, в гусиных пупырышках кожу, – в погребе загорал?
– Нет, у милашки в постели, – беззлобно огрызался Григорий, стараясь всем своим видом показать безразличное отношение к этим пустомелям, чтобы уж совсем не заклевали своими неуместными шуточками. – Подсказать дорогу туда? Или сами найдете?
– Сами найдем, – громко, но без всякой злобы хохотали танкисты и шли далее по своим неотложным делам, время от времени с загадочным видом оглядываясь на Гришку, хмуро поглядывающего им вслед.
Два влажных комбинезона, принадлежавшие Леньке и Илькуту, тщательно выстиранные крепкими руками парня, выполосканные в чистой речной воде, уже сушились, аккуратно расстеленные на горячей, прокаленной на солнце броне танка. Сейчас Григорий кашеварил, доводя до ума свой собственный комбинезон и своего командира, который по результатам дерзкого рейда был повышен в звании до старшего лейтенанта, а весь экипаж представлен к наградам – ордену Отечественной войны.
В это самое время подошел Ванька Затулин, беспечно помахивая подержанным оцинкованным ведром, держа под мышкой другой руки стеклянную бутыль емкостью в целую четверть, заткнутую деревянной пробкой.
– Леонид, – официальным тоном обратился он к Бражникову, с любопытством наблюдая за действиями Григория, ворошившего толстой палкой в кипящем чугуне распаренные комбинезоны, – айда со мной к полевой кухне за харчами. Я с собой вон и ведро прихватил с четвертью. Очень удобно, сразу на весь взвод и пшенной каши наберем, и чаю. Вчера раскопал в сарае, запасливые, по всему видно, хозяева здесь проживали. А то мы как дураки с котелками все ходим, по старинке, теперь совсем другое дело. Ты, Гриша, палку не тем концом держишь, ее надо… – все же не выдержал Ванька, чтобы не добавить в измывательство над товарищем свои пять копеек, и тотчас побежал, видя, что Григорий с самыми серьезными намерениями вынимает мокрую палку из кипящей воды. – Уж и пошутить нельзя! – крикнул он издали, щеря в добродушной улыбке крепкие зубы. – Какие мы нервные, оказывается!
Ванька с Ленькой ушли, дурачась, толкая друг друга плечами, по дороге.
Григорий подкатил к печке березовый пень, с отшелушившейся в некоторых местах белой корой, расположился на нем, удобно вытянув натруженные ноги. Хорошо было вот так бездумно сидеть и, жмурясь, долго смотреть в чистое голубое небо с льющимися сверху на землю яркими солнечными лучами; отмечая просто так, для себя, едва приметное дождевое облако, с чрезвычайной медлительностью надвигавшееся с юго-западной стороны. А потом опустить слегка затуманенные от окружающей красоты глаза, разглядывая небольшой, вольготно раскинувшийся в степи украинский хуторок.
Много можно обнаружить в нем изменений с довоенного времени. Например, в садах, где виднеются болезненно-белые сколы поломанных яблоневых и вишневых веток, теперь запрятаны наши танки, а за соломенными крышами редких уцелевших хат в небо щетинятся стволами зенитные орудия. Неподалеку от колодца расположена полевая кухня с суетящимися возле нее красноармейцами, танкистами. Оттуда теплый ветер приносит аппетитные запахи разваренного пшена, вареной говядины и душистый аромат лаврового листа.
– Эх, братцы, – вдруг услышал Григорий жизнерадостный молодой голос, доносившийся из соседнего сада, где размещался взвод пехотинцев, – такая девка мне в жены досталась. Вот уж повезло. Можно сказать, первая барышня на селе была. А до чего ж она меня любит! Ну и я ее, конечно, люблю, у меня до нее вообще никогда бабы не было, хоть и была возможность с любой в деревне переспать. Только никто мне окромя нее не нужен был, вот какая у нас любовь случилась.
