«Этот негодяй маму родную продаст, лишь бы стать у руля Советской страны, править в свое удовольствие, – с горечью подумал тогда Сталин. – А какой из него руководитель, если много подхалимства в характере? Работать он, конечно, может, но работать как исполнитель, под присмотром, под твердым неусыпным присмотром более мудрого руководителя. Лишь зная мое отношение ко всему этому, зная, что ждет неминуемое наказание, все это и сдерживает моих соратников от необдуманных поступков, А что будет, когда я умру? Перегрызутся подлецы! Все завоевания Великого Октября похерят, а там недалеко и до прямого предательства. А сколько за эти годы мы претерпели трудностей, чтобы сделать отсталую аграрную страну индустриальной державой? А ведь смогли, справились, новые города заложили, построили новые заводы, электростанции…
Конечно, пришлось и дров много наломать, не без этого, пойти на самые непопулярные в народе меры, чтобы достичь благосостояния советского человека. Одно то, что религию запретили, этот опиум для народа, чего стоит. А по-другому и нельзя было: люди ведь почему идут в церковь? От безысходности, от того, что правды в мире нет, не находят они правду, вот и просят помощи у Бога. Темные людишки, чего там говорить. Сам я не против церкви. Но если народ будет продолжать бить по старинке поклоны, расшибать свои бестолковые лбы, мы коммунизм с таким народом никогда не построим. Учиться, учиться и учиться надо, как завещал наш учитель великий Ленин. Только светлые, умные головы способны привести страну к расцвету и благоденствию, иначе так и будем прозябать в дремучем средневековье. Вот он и будет тогда, Небесный рай, только на земле и построенный собственными руками. Поэтому религия есть архивредное занятие, требующее его выкорчевывания с корнем. Евангелие от Матфея как гласит: так всякое дерево доброе приносит и плоды добрые, а худое дерево приносит и плоды худые.
Так что идем мы дорогой верной, столбовой, наша поступь тверда, и под нашими уверенными шагами дрожит весь земной шар и трепещут наши враги – капиталистические страны. Сильно они боятся, что наша Революция доберется до их гнилых душонок. Вот и ослабили временно на шее рабочих удавку, но только дай им волю, тут же ее и затянут без малейшего колебания. Кадры решают все».
Вождь был непоколебимо уверен в своих словах: считал, что человек, как самостоятельная личность, может быть и трусом, и стяжателем (что, конечно, следует повсеместно искоренять в характере советского человека), но как руководитель огромной страны, не имеет право думать о себе, печься о себе, обогащаться за счет трудового народа, а должен заботиться о благе народа, который в кои веки наконец-то заслужил достойную жизнь. Надо так уметь и учиться управлять страной, чтобы навеки остаться в памяти потомков Великим правителем, а не предателем, как Иуда Искариот (Иосиф Виссарионович одно время недолго учился в семинарии и знал, о чем говорит), чтобы у людей даже крошечной мысли не возникло наложить на твою могилу кучу дерьма.
– А ведь продадут, заразы, завоевания Октября! За сытую свою жизнь продадут, – с досадой пробормотал Сталин. – Но правда все равно восторжествует, не может не восторжествовать.
Он резко поднялся, выронив из пальцев левой усохшей руки потухшую трубку на пол. Голова у него от постоянного недосыпа, накопленной годами усталости закружилась; он покачнулся, тяжело оперся о стол, дожидаясь, когда пройдет головокружение. «Укатали Сивку крутые горки», – невесело подумал вождь, через силу нагнулся, поднял трубку с пола; небрежным жестом стряхнул пепел с брюк, не обращая внимания на обожженный ворс потрепанного от долгого ношения материала, медленно двинулся к рабочему столу. Там он бережно положил курительную трубку на пепельницу, затем вынул из брючного кармана клетчатый носовой платок, тщательно вытер пальцы. Вернув испачканный скомканный платок на место, вождь указательным пальцем аккуратно разгладил усы, сунул за борт френча правую сухую ладонь, а левую руку заложил за спину и вновь принялся прохаживаться по кабинету.
«Много мы полезных дел успели сделать на благо Отечества, очень много, – продолжал размышлять Сталин. – И если бы не эта проклятущая война, еще бы успели многое сделать. Жаль, что до войны не со всеми затаившимися врагами народа своевременно расправились, пожалели, дали время на перековку. А оно вон как вышло: кто исподтишка вредит, надеясь, что Гитлер возьмет верх, кто явно переходит на сторону врага, как генерал Власов. Но все равно карающая рука правосудия доберется до этих порождений ехидны, суров и справедлив будет приговор предателям Родины.
