Известный своими кровавыми зверствами бандитский атаман Туз 9 ноября предстанет перед Советским судом. Этот суд должен был состояться в Черкассах, но по просьбе трудящихся Звенигородщины чрезвычайная сессия ГПУ перенесла заседание в город Звенигородки, поскольку именно в этом уезде больше всего разгуливал Туз. Вместе с «отцом-атаманом» на скамью подсудимых сядут ещё два его прихвостни — Босой из Журжинец и Гарасько из села Ганжаловка.
Упомянем кое-что из биографии бандита Туза. Он происходит из села Журжинцы Звенигородского уезда. Ему 26 лет. Окончил сельскохозяйственную школу в Умани, во время империялистической войны служил в царской армии, окончил школу прапорщиков, выслужился перед царём к поручику. Называет себя самостоятелем. Воевал против Рабоче-Крестьянской Красной Армии в петлюровском войске, а после крушения желтолазуриков продолжил кровавый путь в бандах Цветковского, Грызло, Дерещука, пока не организовал свою шайку.
Постоянно занимался террором органов Советской власти, убивал активистов и партийных работников, грабил сахароварни, уничтожал народное добро, палил волисполкомы, комнезами и сельсоветы, наводил ужас на мирное население.
Не хватит здесь места, чтобы перечислить все его злодеяния и невинные жертвы, среди которых и командир полка, и начальник уездной милиции, и начальник уголовного розыска, и еще очень много ответственных работников, красноармейцев и мирных граждан. Банда Туза совершала налёты на местечко Лисянку, на Почапинке, Верещаки, Майдановку, Хлипновку, Ганжаловку и многие другие сёла, жители которых теперь могут прийти на этот суд и своими глазами увидеть, как заканчивается бесславный путь врагов Советской власти. А он, этот путь, уже привел к гибели Грызло, Цветковского, Загороднего, Чёрного Ворона…
Навсегда зашел месяц лесных волков. Все выше поднимается солнце Октября на ясном небе Революции!
— Погоди, — Ворон оторвал лоскут «Красного Октября» и принялся скручивать сигарету. — Но ведь атаман Туза убит еще в позапрошлом году.
— Э, — кивнул Вурдалака. — Под Хлыпновским лесом. Но это был Степан Туз, а это другой. Тоже из Журжинец, в том селе что ни мужчина, то и Туз. Это настоящая фамилия. Так, как в Мурзинцах каждый второй — Момот, так в Журжинцах Туз.
— А ты не очень высоко замахиваешься? — напрямик спросил Ворон, догадываясь, к чему клонит Вовкулака. — Там будет изрядная охрана. И работа выпадает средь бела дня, на глазах у стольких людей.
— Так вот и хорошо, что коммуна про нас забыла. Можно средь бела дня такое сделать, что никому и не снилось. Там будет столько суеты, что о таких дорогих гостях, как мы, никто и понятия не будет иметь.
— Вот лицедей, — Ворон выдохнул облако дыма. — Ты не можешь без публики. Для тебя место в театре. Флаг в руки — и на сцену!
— Может, и так, — согласился Вовкулака. — Но ты, господин атаман, забыл, что этот спектакль будет в Звенигородке, а мне туда нельзя. Во-первых, я это местечко и сам обминаю, а во-вторых, днем меня там узнают.