Ворон прикинул, скольких и кого из казаков послать на это «тьху», но в глазах Бегу светилась такая радостная нетерпеличка, что атаман тоже почувствовал знакомый зуд. Он аж устыдился своей осмотрительности и бросился седлать коня. Через минуту они вдесятером уже спешили в сторону Москаленко, и только густой лес не давал разогнать лошадей в галоп.
Ворон, Коляда, Вовкулака, Ходя, Бегу, его средоточивый брат Захарко, Дядюра, Вьюн, Козуб, Сутяга — десять счастливчиков после вынужденного перерыва, наконец, достали возможность не только размяться, но и запастись провиантом. Особенно порывался вперед Коляда — он был из здешней деревни Макеевки, и на тех повозках, что скрипели Смелянским путем, могло быть и их кровное, «колядинское», добро. Именно Коляда предложил взять резко вправо, выскочить в поле на опережение, а там засесть в Будянском сосняке, возле которого пролегал битый путь — «смоки» надъедут именно туда.
Мысль была дельная, и вскоре они уже выхватились из Графского леса, промчались по полю и спрятались в сосняке, таком густом, что лошади здесь еле поворачивались, ветви кололи всадникам щеки, глица лезла за воротник.
Простояли чуть ли не с получаса, высматривая дорогу, а валки все не было. Ворон поглядывал то на Бегу, который принес известие, то на растерянного Коляду, подсказавшего им уехать далеко на опережение к этому лесочку. Ожидание всегда нервничало. Хотелось курить. Козуб достал кисет, но, натолкнувшись на взгляд атамана, хапливо его спрятал.
— А что, занюхал табаки? — весело выщирился к нему Вовкулака.
Да вот вдали замаячили первые подводы. Они молбы и не ехали, а еле-еле шевелились, — если бы не знал, в какую сторону они сунутся, то сразу и не угадал бы. Как будто тоже кого-то поджидали.
Ворону даже мелькнула досадная мысль, что кто-то мог заметить, как верхушке перескакивали по полю к этому сосняку, и теперь продотрядовцы остановились, раздумывая, что делать дальше. Возможно, они даже послали вестового за помощью.
Нонет. Коляда рассчитал правильно. Подводы, хотя и медленно, сунули в их сторону.
— Кусят везют, — глитнул слюну Ходя.
Стоял облачный, однако теплый осенний день. Вот-вот мог предположить дождик. Остро пахла расколошканая сосна.
Коляда напряженно вглядывался в сторону валки, и кожа на его скулах передергивалась. Ворон впервые видел Коляду таким — его сухощавое острое лицо было отчужденным и далеким.
На нем, словно тень, оседала пекут лихого предчувствия. Ворон давно научился распознавать этот знак, что отчеворье падает на мужчину, которого потом постигает беда. Это была тень беды. А может, и смерти.
— Госы «люйса» напоготовки, — бросил он Дядюри — здоровому дяде, который имел, может, двадцать с крючечком, зато бороду выкохал большую, чем у Ворона. Дядюра во многом старался подражать атаману, порой даже перекрывал его несвойственно, и ребята добродушно смеялись, когда он вайловато разводил руками, приказывая: «Знать, такая выпала карта, что все легло в масть».
— Вот это нагребли! — сказал Бегу. — Ползут, как черепахи.
— А ты побежи их подгони, а тогда прибегай назад, — подкусил его Вовкулака. Он тоже нервничал. Вурдалаку наведала та же догадка, что и Ворона: их заметили. Заметили — и теперь готовятся к отпору, а еще хуже — послали гонца за подмогой.
Иначе, почему они колеблются почти на одном месте?
И тут произошло то, о чем они догадались, и поздно. Именно с той стороны, где им было пространство для отступления в Графский лес, вынырнуло из трех десятков вооруженных всадников. Даже издалека было видно, что смотрят они на сосняк (таки кто-то увидел, как лешие сюда переходили), да пока никуда не спешили, придерживали лошадей на месте, молбы также поджидали ту валку подвод.
Ворон послал Бижу и Вьюна на вторую сторону сосняка, чтобы разведали, где его лучше отходить в поле, но там их подстерегала еще одна неожиданность. От села через поле сюда подтягивалось воинственное юрмиско — то сунула жидовская самоохрана.
Когда ребята принесли эту новость, из двух десятков продотрядовцев, бросив на дороге подводы, двинулись в сторону сосняка с правой стороны! Это уже была полная осада.
— Жаль, что только один «люйс», — почесал затылок Вовкулака.
— И мало гранат, — добавил Вьюн. — Если бы ж знатьё…
— Это я виноват, — тихо отозвался Коляда. Он был бледный, аж мерхлый.
— При чем здесь ты? Перестань! — остро посмотрел на него Ворон.
— Это я вас сюда привел.
— Глупости! Так легла карта. Но ещё неизвестно…
— В чью масть, — докинул Дядюра, однако на этот раз никто не засмеялся.
— Правильно, — сказал Ворон. — Еще неизвестно, чей отец сильнее. Слушай меня внимательно! Прорываться сейчас не будем. Они именно на это и надеются. Подождем. Думаю, до этого лесочка они не полезут, уж очень он густой. Жиды не полезут — это точно, а кто осмелится — пожалеет. Если мертвые умеют жалеть. Дядюра, сколько у тебя запасных кружков?
— Один, — виновно сказал Дядюра.