Ни на север, ни на восток она не собиралась. Она обернулась к третьей дороге, на юг, которая вела в пустыню Хармат. Там, в городе изгнанников, теперь жила Айша. Бывшая управительница узнала кольцо. Она, может, и не была ведьмой, но кое-что знала о колдовстве. Именно у нее Лейла собиралась спросить, как попасть в Долину джиннов. Да, дорога шла через пустыню. Многодневный путь — верная смерть, именно поэтому изгнанников почти не охраняли. А у нее ведь не было ни коня, ни верблюда, ни даже осла. Она не взяла с собой ни еды, ни воды. Если бы Асма и Карим-мирза узнали бы, по какой именно дороге она собирается идти, они, наверное, решили бы, что она просто собралась умереть. Но Лейла почему-то была уверена, что доберется. И если темные силы ждут ее в Долине джиннов, они помогут ей добраться туда. Больше она не могла надеяться ни на кого.
Решительно зашагала «мастерица» по дороге, ведущей в пустыню. Дорогой это было назвать трудно — просто тропа, которая в определенный момент словно растворилась, исчезла среди жалких кустов жухлой растительности, украшавших там и сям иссохшую землю. Когда эта тропинка пропала, Лейла просто пошла вперед. Никакого ориентира у нее не было, ноги очень быстро устали, и захотелось пить. «Пора», — подумала она.
Выбрав ровное место между низкими кустарниками, она сняла с головы платок, который утром повязала на манер мастериц, пропустив концы под косами, и аккуратно разложила его на земле. Уселась на него, как на молитвенный коврик, и начала развязывать котомку. Вынула книгу, и прежде чем открыть ее, прошептала несколько раз с закрытыми глазами: «Помоги мне!» И только потом, не спеша, открыла книгу наугад. Любовные поэмы снова исчезли, и на странице горела огненная надпись:
Надпись выглядела угрожающей, но Лейла не испугалась. Какую у нее могут потребовать плату? Забрать ее силу? Она не просила о ней, и от нее одни неприятности. Кольцо? Оно помогло ей, но если нужно отдать его, чтобы вызволить Маруфа, отдаст без сожаления. Жизнь? А зачем ей жизнь без любимого? Вернуться во дворец она не сможет, она ушла одна, с открытым лицом, а значит, обесчестила себя и своего супруга. Даже если он и согласится ее принять, ему просто не позволят — сломать обычаи не так-то легко. У Маруфа еще три жены, и каждая из них тоже хочет любить. Невыносимо делить возлюбленного с другими. Так что и с жизнью она расстанется без колебаний.
Лейла закрыла книгу и убрала ее в шкатулку. Протянула вперед руки и произнесла:
— Дух пустыни, приди!
Вокруг слышалось лишь дуновение ветра да стрекот кузнечиков. Даже шума города не было слышно — она все же ушла довольно далеко. Ответа на ее призыв не было. Она сказала чуть громче:
— Дух пустыни, приди!
Ветер задул сильнее, поднимая пыль, от которой стало першить в горле и закололо в глазах. И тогда она крикнула изо всех сил:
— Дух пустыни, приди!
И тогда поднялся настоящий ураган. Пыль, песок и даже мелкие камни были в воздухе. Ветер рвал ее одежду, платок под ней шевелился, пытаясь взлететь, и только вес ее тела не давал ему этого сделать. Лейла закрыла руками глаза, пытаясь защитить их. Она твердо решила не двигаться и не выказывать страха, что бы ни случилось. И когда ей показалось, что ветер вот-вот оторвет ее от земли и унесет вместе с песком далеко к горам, чтобы со всей силы швырнуть о скалы, все прекратилось. Наступила странная, давящая тишина. Смолкли цикады, исчезли все звуки пустыни, которые казались такими незаметными, но исчезнув, породили оглушающее молчание.
Привычная уже взору пустыня преобразилась: не было ни чахлых кустов, ни холмов, ни каменных валунов. Со всех сторон был желтый мелкий песок, усеивающий равнину, которая простиралась во все стороны, как странный ковер на ровном и гладком полу. Ярко-синее небо источало жару, а солнце плавило все, до чего добирались его лучи. Воздух был так горяч, что дышать было невыносимо. Жизнь вокруг исчезла. Лейла чувствовала, как ее тело иссыхает, теряет силу, теряет жизнь. Но даже и теперь не позволила она себе ни одного лишнего движения, ни одного проявления страха, ни одного выкрика.
Из жаркого воздуха проступил силуэт, который становился все более четким, все более человеческим. Прозрачное, почти призрачное тело с каждой секундой становилось все более живым, превращаясь в высокую стройную женщину с темной кожей и длинными волосами, не собранными ни в какую прическу. Ее совершенное тело не было прикрыто ничем, кроме короткой желтой повязки вокруг крутых бедер. Между обнаженных грудей висела подвеска в виде глаза. Глаз был живым, мигал и дергался. Глаза женщины были странного золотистого цвета, переходящего в желтый, как и ее повязка.
Лейла во все глаза смотрела на явившегося ей духа, но ничего не сказала, ожидая, что женщина первой начнет говорить.
