– Из лекарственных растений Карл Великий – а вы знаете, Иван, что он прекрасно в них разбирался – больше всего ценил шалфей, и законом повелел выращивать во всех государственных имениях сто разнообразных видов лекарственных растений, и в первую очередь шалфей, – сказала Мария.
Он поднялся и сел на краешек кровати. Его усталые глаза оказались на уровне ее гибкой талии. «Что же это ты на каждую красивую женщину смотришь как матерый котище с выпученными глазами?» – подумал он.
Последнее, что он запомнил перед тем, как алкоголь окончательно свалил его, была тихая, прелестная песня Марии.
Проснулся он через час, два, может – через пять, когда день уже умирал, а она все еще была здесь.
– Где учитель? – спросил Иван.
– На ночной рыбалке. Они заядлые рыбаки. Два филина – настоящие хищники.
– А когда вернутся?
– Только что ушли. Так что у нас достаточно времени, – произнесли ее большие красные губы. Пение цикад прервал шорох шелка, упавшего, словно парус с мачты, с ее плеч на пыльный пол хижины на сваях.
Белизна ее тела осветила комнату.
Он спрятал лицо в ее животе. Отбросив поверье, что старость заразна, что нельзя доедать то, что уже попробовал старик, или что нельзя быть рядом с отвратительно пахнущим старческим дыханием…
Он почувствовал, как падает навзничь и как его покрывает теплый дождь ее поцелуев. Ощутил легкое прикосновение больших, все еще твердых грудей, и как его сжимают бедра, давно не оседлывавшие мужчину. В голубоватой полутьме над ним вознеслось тело этой красивой женщины, мягкое и влекущее, тело, сохранившее свои соки, жажду жизни и запахи, пробуждающие у мужчин желание, ненасытность – этот гигантский жернов вращается и мелет, не обращая внимания на ток времени.
Он закрыл глаза.
Бергонцио ди Бота, учитель танцев в Тортонье, трижды ударил каблуком в пол. Молодожены вошли в огромный зал, и навстречу им двинулся Ясон с аргонавтами. Танцем и пантомимой они выразили восхищение красотой молодой пары и покрыли стол золотым руном. Вслед за ними появился Меркурий и речитативом рассказал им, как ловко смог он украсть из стада Аполлона откормленного теленка. Пока он выставлял на стол еду, группы танцовщиков исполняли грациозные антре. С галерей, на которых расположились музыканты, обрушивались водопады музыки. После Меркурия Диана, окруженная нимфами, преподнесла сердце Актеона. Орфей воспел невесту и подарил ей птиц, а Атланта и Тезей изобразили живые сцены охоты…
– Замечательно, – прошептала Мария. Ее длинные рыжие волосы касались его лица, сладковатый запах пота раздражал ноздри.
Иван молчал.
На сцене убили дикого каледонского быка и в триумфальном танце предложили его молодожену. Потом в коляске, влекомой павлинами, появилась Ирис в окружении множества богов. Все они предлагали множество блюд. Соревновались между собой Семирамида, Медея, Клеопатра, Лукреция, Пенелопа. Танцуя, они украшали пару пальмовыми листьями. Их скромный танец прервало появление Бахуса, и праздник завершился величественной оргией.
Это было достойно пера Боккаччо.
Иван почувствовал облегчение.
Конфланс, август 1968-го
Три телефонных разговора общей длительностью в двадцать три минуты, одна телеграмма в семнадцать слов, поздравившая Милоша с днем рождения – вот баланс твоего общения с нами за прошедшие четыре месяца. Наверное, мы сказали новое слово в отношениях полов – эпистолярный брак.
Я мелочусь, не так ли, а у тебя полно работы. Ты, скорее всего, именно так бы и сказал.
Но разве это не убийственно? Разве это не глупо? И читаешь ли ты вообще наши письма? Знаешь ли ты хоть приблизительно, чем мы занимаемся в этой долбаной Франции? О чем думаем, чего нам не хватает? Знаешь ли ты вообще, где мы обретаемся? Где твой сын Милош и жена твоя, ах, твоя Ирина Старович? Ведь они – вторая часть твоей семьи. Твоей, Иван.
Я глупая и патетичная.
Мне все понятно.
– Это – красная ли, белая ли – тоже моя страна. Не так ли? Частица семейства Старовичей. Да. И это, похоже, ничего не меняет. Ничего.
Время летит. Без остановки. Колесо разрушения. Павел, Иван, Иванов сын Павел, твой отец, Иван – ты.
Колесо разрушения. Трагедии. Королевство Югославия, Англия, Аргентина, Америка, Перу. Всюду кости Старовичей. География несчастий. Милош должен был прервать эту цепь. Эту столетнюю гибель семьи. Милош, наш ребенок. Ты, Иван, должен был помочь ему. Быть рядом с ним. Сейчас. Вместо этого ты болтаешься по сербской провинции, тратишь время, ставя с дилетантами Шекспира. Ты, который никогда не был в провинции, на селе. Уроженец Белграда. Редкий зверь. И что теперь? Ты и не в Париже, и не в Белграде.
Нет тебя нигде, дорогой мой Иван.
Но это, похоже, твой сознательный выбор. Это ты.
– Это моя страна.
А где, Иван, моя страна?
