Чико вдруг улыбается, даже сияет. Почти волшебное преображение.
– До понедельника, Джейни-Джейн. Мы ведь друзья?
– Сам знаешь. – Она опять его целует, но, когда Чико пытается нащупать ее грудь, отстраняется. – Не нужно. Отец увидит.
Чико убирает руку, и от его улыбки мало что остается. Девушка выскакивает из машины, бежит под дождем к задней двери дома. Один миг – и ее нет. Чико закуривает и отъезжает. Мотор глохнет, но после продолжительного чихания стартера все же заводится. Впереди – долгая обратная дорога.
У дома Чико видит отцовский фургончик. Он ставит машину рядом, глушит мотор и некоторое время слушает дождь. Все равно что сидеть внутри железного барабана.
Дома Билли смотрит передачу про ковбоев. Увидев брата, вскакивает и кричит:
– Эдди, Эдди, послушай, знаешь, что дядя Пит сказал? Он с другими парнями на войне утопили фрицевскую подлодку! А ты в следующую субботу возьмешь меня в кино?
– Не знаю, – ухмыляется Чико. – Если будешь всю неделю перед ужином целовать мне ботинки. – Он тянет брата за волосы.
Билли вскрикивает, хохочет и лупит его по ноге.
– А ну, прекратите! – В комнату входит Сэм Мэй. – Прекратите оба. Вы же знаете: мама не любит, когда вы шумите.
Сэм уже снял галстук и расстегнул верхнюю пуговицу рубашки. В руках у него тарелка с хот-догами, политыми горчицей.
– Эдди, где ты был?
– У Джейн.
В ванной шумит вода. Вирджиния.
Интересно, думает Чико, не оставила ли Джейн чего-нибудь в ванной – волоска в раковине, помады или заколки.
– Нужно было тебе поехать с нами к дяде Питу и тете Энн, – заявляет отец, в три приема съедая сосиску. – Уже как чужой стал. Нехорошо. Ты тут живешь, мы тебя кормим…
– Закормили прямо, – бормочет Чико.
Сэм смотрит сначала обиженно, потом сердито. Зубы у него желтые от горчицы.
– Ну-ка, не дерзи. Не дерзи, черт побери! Не дорос еще, сопляк.
Чико пожимает плечами, отрезает кусочек хлеба от лежащей перед отцом буханки, намазывает кетчупом.
– Через три месяца меня здесь не будет.
– Это как понимать?
– Починю машину Джонни и двину в Калифорнию, работу искать.
– Ах да, конечно.
Сэм – здоровенный увалень, но Чико кажется, отец как-то уменьшился после женитьбы на Вирджинии и еще уменьшился после смерти Джонни. Ему вдруг вспомнились его слова:
– На этой машине до Касл-Рока не доедешь, не то что до Калифорнии.
– А вот выкуси.
Секунду Сэм просто смотрит на сына, потом швыряет в него хот-дог. Тот ударяется о грудь Чико, горчица разбрызгивается на его свитер, попадает на стул.
– Посмей мне еще так разговаривать, – я тебе нос разобью, наглец эдакий!
Чико подбирает сосиску, рассматривает. Дешевая, ядовитого цвета. Что ж, веселиться так веселиться. Чико бросает ее в отца. Лицо у того становится кирпичного цвета, на лбу вздуваются жилы. Вставая, он опрокидывает столик. В дверях появляется Билли; он держит тарелку с хот-догами и фасолью, и с нее течет на пол соус. Глаза у него расширились, губы дрожат. А по телевизору Карл Стормер и его «Ковбои» исполняют «Длинную черную вуаль».
– Вот так растишь их, растишь, а они потом на тебя плюют, – хрипло говорит Сэм. – Охо-хо. – Он нащупывает стул, не глядя садится и хватается за недоеденный хот-дог. Держит его в руке, точно член. Невероятно – начинает есть… И Чико замечает, что отец – плачет. – Плюют они на тебя, вот так.
– Ну, за каким чертом ты на ней женился? – вырывается у Чико, и он выплескивает остальное: – Если бы ты не женился, Джонни был бы жив.
– Не твое собачье дело! – сквозь слезы рычит Сэм. – Это мое дело!
– Да? – кричит сын. – Вот только мне вместе с ней жить приходится! И мне, и Билли! Смотреть, как она из тебя душу вынимает. А ты даже не знаешь…
– Чего? – тихо и угрожающе спрашивает отец. Остаток хот-дога у него в кулаке похож на окровавленный обломок кости. – Чего я не знаю?
– Не знаешь, что дерьмо, а что шоколад, – в ужасе выкручивается Чико: едва не проговорился!
– Прекрати немедленно! – требует отец. – Или я тебя отлуплю, Чико.
Так он его называет только когда очень зол.
Чико замечает на другом конце комнаты Вирджинию. Она тщательно поправляет юбку и спокойно смотрит на него большими карими глазами. Они у нее хороши; все прочее – не такое красивое и подвержено старению, а за счет глаз она еще много лет продержится. Так думает Чико и чувствует, как возвращается ненависть. «Мы шкуру его продубили, Вилли, и ею сарай мы покрыли».
– Она тебя подкаблучником сделала, а у тебя кишка тонка что-то изменить!
Билли уже не в силах выносить эти вопли. Он кричит от ужаса, роняет тарелку, закрывает руками лицо. Соус забрызгивает его воскресные ботинки, течет на ковер.
Сэм делает шаг вперед, но останавливается, видя резкий приглашающий жест Чико, словно говорящий:
– Эд, ты приводил девушку? Мы с отцом этого не одобряем.
Джейн оставила носовой платок…
