Потом были сдавленные смешки, топот ног, мелькание каких-то фигур (никто не успел или не захотел их узнать), чей-то нервный смех и осуждающие взгляды (особенно в этом преуспел мэр, как самый заметный здесь представитель власти). Жирнозадый, казалось, и внимания не обратил. Легкая улыбка, игравшая на толстых губах, не погасла, мощные челюсти не дрогнули. Мэр, повязывая ему нагрудник, сказал, что не стоит обращать внимание на всяких недоумков. (Можно подумать, Шарбонно хотя бы отдаленно представлял, сколько доставалось Хогану Жирнозадому от «всяких недоумков» – и сколько еще будет доставаться в жизни, через которую ему придется прорываться как танку.) От мэра несло теплым пивным духом.
Последнему конкурсанту достались самые бурные и продолжительные аплодисменты – то был легендарный Билл Трэвис: рост шесть футов и пять дюймов, тощий и прожорливый. Он работал на заправке недалеко от грузовой станции, вполне хороший парень. В Гретне все отлично знали, что настоящая ставка несравненно выше призовых пяти долларов, по крайней мере для Билла. Тому было две причины. Во-первых, люди являлись на заправку поздравить Билла с победой, ну и многие, конечно, и бак заливали. В результате в течение месяца, а то и больше после конкурса два ремонтных бокса при заправке никогда не пустовали: кто попросит заодно уж и глушитель заменить, а кто – подшипники смазать. Рассядутся вдоль стены на театральных креслах (Джерри Мэлинг, хозяин заправки, прихватил их, когда сносили старый кинотеатр), пьют колу из автомата и треплются с Трэвисом, пока тот меняет свечи или валяется под чьим-нибудь древним пикапом, латает дырки в днище. Трэвис всегда был не прочь поболтать – его еще и поэтому любили в городе.
В Гретне уж и не знали, – то ли Джерри Мэлинг выплачивает Биллу премии за прибыль, которую приносят его ежегодные победы (они же обеды), то ли просто зарплату поднимает. Так или иначе, Трэвис жил куда лучше, чем прочие мастера ключа и отвертки. У него даже был симпатичный домик за городом, который завистники окрестили «Дом на пирогах». Может, это и преувеличение, но имелся у Билла и другой источник прибыли… что подводит нас ко второй причине, почему он так дорожил победой.
Конкурс едоков был для Гретны важным событием еще и как объект пари. Бóльшая часть публики являлась повеселиться, но не такое уж малое меньшинство приходило делать ставки. Участников изучали и обсуждали столь же тщательно, как ипподромные «жучки» изучают лошадей перед скачками. Спорщики подробно опрашивали друзей каждого едока, его родных и знакомых. Выясняли гастрономические привычки. Каждый год велись обсуждения пирогов для конкурса. Яблочный считался тяжелым, абрикосовый – легким (хотя после трех-четырех пирогов участники день-другой маялись расстройством желудка). В этом году нашлась золотая середина – голубичный пирог. Спорщики, разумеется, спешили узнать, как желудки конкурсантов относятся к голубике. Как тот или иной участник чувствует себя после голубичной шарлотки? Может ли есть голубичный джем после клубничного джема? Добавляет ли он голубику в утреннюю кашу или предпочитает исключительно бананы? Были и другие вопросы. Какой он вообще едок – быстрый, но заставляет себя есть спокойно, или, наоборот, вообще ест медленно, но, когда нужно, ускоряется? И не универсал ли он, который метет все подряд? Сколько хот-догов уминает, пока смотрит игру молодежной бейсбольной лиги? Любит ли пиво и много ли бутылок выдует за вечер? Есть ли у него отрыжка? Считалось, что при доброй отрыжке шансов на победу чуть больше.
Все данные анализировались, и делались ставки. Сколько денег переходило за неделю из рук в руки, я знать не знаю, но если меня заставят отвечать под дулом пистолета, рискну предположить, что около тысячи долларов. В наши дни – смешная цифра, однако пятнадцать лет назад для небольшого городка то были серьезные деньги.
Поскольку всякое жульничество исключалось и времени на конкурс отводилось ровно десять минут, участникам разрешали ставить на свою победу. Билл Трэвис делал так каждый год. Ходили слухи (а он лишь загадочно кивал), что в то лето, в 1960 году, он опять поставил на себя значительную сумму, но его шансы оценивались пять против одного. Для тех, кто ставок не делает, поясню: чтобы выиграть пятьдесят долларов, ему следовало рискнуть двумя с половиной сотнями. Не очень выгодно, но таково уж быть фаворитом. Билл стоял на помосте, наслаждаясь аплодисментами, и, кажется, совсем не волновался.
– И – чемпион Гретны, – протрубил мэр, – наш любимый Билл Трэвис!
– У-у, Билл!
– Сколько съешь сегодня?
– Даешь десять, Билл!
– Я на два доллара поспорил, не подведи!
– Оставь и нам кусочек!
Кивая и в меру скромно улыбаясь, Билл подставил шею для нагрудника. Он сел с той стороны стола, где во время соревнования предстояло стоять мэру. Справа налево порядок участников был такой: Билл Трэвис, Дэвид Хоган-Жирнозадый, Боб Кормер, директор Джон Уиггинс и Келвин Спайер.
