Четыре сезона полностью

Я отвернулся, ожидая, что меня стошнит, однако в желудке было пусто и спокойно. Я даже два пальца в рот сунул, мне хотелось, чтобы меня вырвало, хотелось избавиться от неприятного ощущения. Но желудок только дернулся разок и опять успокоился.

Ливень и гром полностью заглушили шум автомобилей, подъехавших по Харлоу-роуд, которая проходила буквально в нескольких шагах за болотцем. Заглушили они и шорох кустов, когда вся компания брела к нам от машин.

Об их приходе возвестил прорвавшийся сквозь шум дождя голос Туза Мэррила:

– Откуда же вы, черт вас возьми, про него узнали?

Мы подпрыгнули, как от щипка, а Верн даже вскрикнул. Ему показалось, признался он потом, что заговорило мертвое тело.

За болотцем была густая поросль, и она закрывала от нас дорогу. Туз Мэррил и Глаз Чемберс стояли бок о бок, едва видные, но через пелену дождя просвечивали их красные нейлоновые спортивные куртки – спортсменам такие выдают бесплатно, а прочие ученики могут купить. Мокрые волосы у них прилипли к щекам, по лицам стекала смесь воды и бриолина – словно искусственные слезы.

– Черт побери! – воскликнул Глаз. – Это ж мой мелкий братец!

Крис смотрел на него с открытым ртом. Его рубашка, потемневшая от воды, все еще была обвязана вокруг бедер. На голых плечах висел пропитанный водой рюкзак.

– Лучше проваливайте, – дрожащим голосом сказал он. – Это мы его нашли. И бабки – наши.

– Фиг вам, а не бабки. Мы сами о нем сообщим.

– Нет, не сообщите! – Я вдруг страшно разозлился. Надо было нам хоть немного головой думать; ясно же, что они обязательно явятся… Но нет, на этот раз они – старшие – не отнимут у нас то, что им хочется, не заберут, как обычно, словно так полагается, словно им такое право даровано свыше. Они приехали – вот что меня пуще всего разозлило. Прикатили на тачках. – Только попробуй, Глаз! Нас тут четверо.

– Уж мы попробуем, не волнуйся, – заверил Глаз; ветки позади него и Туза закачались, и вышли Чарли Хоган и Билли Тессио. Они вытирали мокрые от дождя физиономии и чертыхались. В животе у меня заворочался тяжелый шар. А через миг он даже потяжелел: следом за Чарли и Билли из-за деревьев появились Джек Маджет и Пушок Браковиц.

– А нас – вон сколько, – сказал Туз. – Так что давайте-ка…

– ВЕРН! – завопил Билли, и в голосе его слышалось: «Уж я с тобой разделаюсь!» Он затряс мокрыми кулаками. – Мелкий говнюк! Ты подслушивал под террасой! Сукин ты сын!

Верн вздрогнул.

Чарли Хоган нежно произнес:

– Ах ты чертов ублюдок, дерьма ты вонючего кусок. Сейчас ты у меня попляшешь.

– Да? – неожиданно каркнул Тедди. Глаза его за помутневшими стеклами очков бешено сверкали. – Ну, давайте, попробуйте! Давайте, большие парни!

Билли и Чарли не заставили себя упрашивать. Они двинулись к нам, и Верн снова вздрогнул – несомненно, вспомнив былые взбучки и представив грядущие. Вздрогнул, но не отступил. Рядом стояли мы, его друзья, с которыми он много чего преодолел, и уж мы-то не приехали сюда на машине.

Туз, однако, придержал Билли и Чарли, положив им руки на плечи.

– Послушайте-ка, ребята, – говорил он спокойно, словно вокруг нас не бушевали стихии. – Нас больше, и мы сильнее. Мы вам разрешаем свалить. Мне пофигу, куда. Притворитесь машинками: газуйте отсюда.

Братец Криса захихикал, а Пушок, восхищенный остроумием Туза, хлопнул его по спине. Нашел звезду эстрады местного разлива.

– Потому что заберем его – мы. – Туз ласково улыбнулся.

Наверное, он так же улыбался и тому парню, об чью башку сломал кий. (Этого невоспитанного типа угораздило помешать Тузу, когда тот целился по шару.)

– Вы ухóдите – мы его забираем. Вы не ухóдите – мы вас уделываем и все равно его забираем. И вообще, тело Чарли и Билли нашли, так что бабки – им. – Туз еще пытался оправдать наглый грабеж среди бела дня.

– Да они же перетрусили как последние сопляки! – выпалил Тедди. – Верн все слышал: они от страха чуть не спятили. – Тедди скроил испуганную физиономию и передразнил Чарли Хогана: – «Ой, Билли, ну какого черта мы угнали этот вонючий „додж“! Ой, Билли, я, кажется, в штаны наложил!»

– Значит, так! – Чарли опять двинулся к нам. Рожа у него скривилась от досады и злости. – Послушай, малыш – не знаю, как тебя зовут, – ты научись прежде в носу не ковырять, а потом уж разевай хлебало.

Я в растерянности глянул на Рэя Брауэра. Его незакатившийся глаз смотрел в небо. Гроза не кончилась, однако дождь чуть поутих.

– Так что ты там сказал, Горди? – спросил Туз. Он остановил Чарли жестом, словно злобного, но выдрессированного пса. – Брат-то у тебя был не дурак; возможно, и ты тоже. Скажи своим ребятам, пусть отвалят. Чарли только немножко врежет четырехглазому, и разойдемся. Что скажешь?