Четыре сезона полностью

– Но не могла же она сейчас оплатить пребывание в больнице? – спросил я. Придирка была глупой, но я не нашел ничего более подходящего, чтобы выразить свое раздражение и в чем-то забавную досаду. – Никто не знает, сколько ей придется там провести. Или вы взялись за шар предсказаний, Элла?

– Я сказала ей то же самое, и она спросила, сколько в среднем длится госпитализация при родах без осложнений. Я ответила, три дня. Ведь так, доктор Маккэррон?

Я был вынужден признать, что так.

– Тогда она сказала, что заплатит за три дня, и если проведет в больнице дольше, доплатит разницу, а если…

– …меньше, мы сможем вернуть ей деньги, – устало закончил я. Подумал: Вот чертовка! – и рассмеялся. – У нее есть норов. В этом ей не откажешь. И еще какой.

Миссис Дэвидсон позволила себе улыбнуться… и если я в старческом слабоумии испытываю соблазн решить, будто знаю все о своих собратьях, то всегда стараюсь вспомнить эту улыбку. До того дня я бы поклялся собственной жизнью, что никогда не увижу, как миссис Дэвидсон, одна из самых «добропорядочных» знакомых мне женщин, ласково улыбается при мысли о девушке, забеременевшей вне брака.

– Норов? Не могу сказать, доктор. Но эта девица знает, чего хочет. Определенно знает.

Прошел месяц, и мисс Стэнсфилд точно явилась на прием, вынырнув из удивительного широкого потока людей, которым Нью-Йорк был тогда – и остается по сей день. На ней было новое на вид синее платье, в котором она умудрялась выглядеть оригинальной, даже уникальной, хотя оно явно было выбрано из десятков точно таких же. Туфли к нему не подходили; это были те же коричневые лодочки, в которых я видел ее в прошлый раз.

Я внимательно осмотрел ее и не нашел никаких отклонений. Сказал ей об этом, и она обрадовалась.

– Я нашла пренатальные витамины, доктор Маккэррон.

– Неужели? Это хорошо.

Ее глаза лукаво блеснули.

– Аптекарь пытался отговорить меня от них.

– Господи, избавь меня от воинов пестика, – ответил я, и она хихикнула, прикрыв рот ладонью. Этот жест был детским, пленительным в своей непосредственности. – Никогда не встречал аптекаря, который не был бы несостоявшимся врачом. И республиканцем. Пренатальные витамины появились недавно, и к ним относятся с подозрением. Вы последовали его совету?

– Нет, я последовала вашему. Вы мой врач.

– Спасибо.

– Не за что. – Она серьезно посмотрела на меня. – Доктор Маккэррон, когда мое положение станет заметным?

– Не раньше августа, я полагаю. В сентябре, если вы будете носить… широкую одежду.

– Спасибо.

Она взяла свою сумочку, однако не поднялась с места. Я решил, что она хочет поговорить… но не знает, с чего начать.

– Я полагаю, вы работаете?

Она кивнула.

– Да, работаю.

– Можно спросить где? Если вы не хотите…

Она рассмеялась – ломким, безрадостным смехом, который отличался от прежнего хихиканья, как день – от ночи.

– В универмаге. Где еще может работать незамужняя женщина в большом городе? Продаю духи толстым дамам, которые красят волосы и делают холодную укладку.

– Как долго вы продолжите работать?

– Пока не станет заметно мое деликатное положение. Полагаю, после этого меня попросят уйти, чтобы я не огорчала толстых дам. Вдруг от потрясения, что их обслуживает беременная женщина без обручального кольца, у них испортится укладка.

Внезапно в ее глазах блеснули слезы. Ее губы задрожали, и я потянулся за носовым платком. Но слезы не пролились – ни слезинки. На мгновение ее глаза наполнились влагой, потом она ее сморгнула. Губы сжались… и разгладились. Она просто решила, что не утратит контроля над эмоциями… и не утратила. Это было удивительное зрелище.

– Простите меня, – сказала она. – Вы были очень добры ко мне. Я не отплачу за вашу доброту ничем не примечательной историей.

Она поднялась, и я тоже поднялся.

– Я умею слушать, – сказал я, – и у меня есть время. Мой следующий пациент отменил запись.

– Нет, – ответила она. – Спасибо, но нет.

– Хорошо. Однако есть кое-что еще.

– Да?

– Не в моих правилах заставлять пациентов – каких-либо пациентов – заранее оплачивать услуги, которые им предоставляют. Надеюсь, если вы… то есть если вам кажется, что вы хотели бы… или вынуждены… – Я сконфуженно умолк.

– Доктор Маккэррон, я живу в Нью-Йорке четыре года – и я по природе своей экономна. Начиная с августа – или сентября – мне придется существовать за счет своих сбережений, пока я не смогу вернуться на работу. Эти сбережения невелики, и иногда, особенно по ночам, мне становится страшно. – Она пристально посмотрела на меня своими чудесными карими глазами. – Мне показалось, что будет лучше – безопаснее – сперва заплатить за ребенка. В первую очередь. Потому, что ребенок занимает первое место в моих мыслях – и потому, что позже соблазн потратить эти деньги может стать очень большим.

– Ладно, – ответил я. – Но, пожалуйста, помните, что я рассматриваю это как предоплату. Если вам понадобятся эти деньги, скажите.

– И вновь пробудить дракона в миссис Дэвидсон? – Лукавый огонек снова вспыхнул в ее глазах. – Это вряд ли. А теперь, доктор…

– Вы намереваетесь работать как можно дольше? При любых условиях?