В то время его широко применяли в Индии и Африке; в Америке им пользовались шошоны, кайова и микмаки; эскимосы знали его всегда – но, как несложно догадаться, большинство западных докторов им не интересовалось. Осенью тысяча девятьсот тридцать первого один из моих коллег – образованный человек – вернул мне машинописный экземпляр моей брошюры по беременности, в котором весь раздел, посвященный методу дыхания, был перечеркнут красным. На полях он написал, что если бы хотел узнать про «негритянские суеверия», то купил бы в газетном киоске выпуск «Странных историй».
Я не последовал его совету и не убрал раздел из брошюры, однако результаты применения этого метода были спорными, иначе и не скажешь. Некоторые женщины чрезвычайно успешно применяли его. Другие вроде бы схватывали идею в теории, но полностью утрачивали самоконтроль, когда схватки становились долгими и сильными. В большинстве таких случаев, как я обнаружил, идею извратили и ниспровергли доброжелатели, друзья и родственники, которые никогда не слышали о подобном методе, а потому не верили в него.
Принцип метода заключался в том, что, хотя у всех родов есть свои особенности, в целом они очень схожи. Роды делятся на четыре стадии: схватки, потуги, изгнание плода и выход последа. Схватки представляют собой полное напряжение мышц брюшной и тазовой области; у будущих матерей они зачастую начинаются на шестом месяце беременности. Многие женщины, беременные впервые, ожидают чего-то неприятного, вроде кишечных колик, но мне говорили, что это намного более четкое, сильное физическое ощущение, которое может перейти в боль, как судорога. Чувствуя приближение схватки, женщина, практиковавшая метод дыхания, начинала делать короткие, размеренные вдохи и выдохи. Каждый выдох сопровождался фырканьем, словно она играла на трубе в манере Диззи Гиллеспи.
Во время потуг, когда схватки становились болезненнее и происходили каждые пятнадцать минут, женщина переключалась на долгие вдохи, перемежавшиеся долгими выдохами, – так дышит марафонец, приступая к финишному рывку. Чем сильнее схватка, тем дольше вдох-выдох. В своей брошюре я назвал эту стадию «катанием на волнах».
Последнюю стадию, о которой нам следует знать, я окрестил «паровозом», и последователи Ламаза сейчас нередко называют ее стадией «чу-чу». Завершение родов часто сопровождается болями, которые обычно описывают как глубокие и ровные. К ним присоединяется необоримое стремление тужиться… выталкивать ребенка. В этой точке, джентльмены, чудесный, жутковатый двигатель достигает максимальных оборотов. Шейка матки наконец раскрылась. Ребенок начал свое недолгое путешествие по родовому каналу, и, заглянув матери между ног, вы сможете увидеть младенческий родничок, пульсирующий в нескольких дюймах от свободы. Роженица, практикующая метод дыхания, начинает делать короткие, резкие вдохи и выдохи, не заполняя легкие, не перенасыщая их кислородом, но практически испуская полностью контролируемое пыхтение. Такой звук издают дети, изображая паровоз.
Все это оказывает благотворный эффект на организм матери: уровень кислорода остается высоким, но не критичным, а сама она пребывает в сознании и готовности, может задавать вопросы и отвечать на них, может выслушивать инструкции. Но, разумеется, еще большее значение имело
Сами понимаете, все это целиком и полностью зависело от эмоционального состояния пациента. Метод дыхания был чрезвычайно уязвимым, чрезвычайно нежным, и свои многочисленные неудачи я объясняю следующим образом: пациента может убедить лечащий врач – и могут разубедить родственники, в ужасе воздевшие руки при упоминании столь варварской практики.
По крайней мере, с этой точки зрения мисс Стэнсфилд была идеальной пациенткой. У нее не было ни друзей, ни родственников, которые могли бы подорвать ее веру в метод дыхания после того, как она в него поверила (хотя, по правде говоря, я сомневаюсь, что кому-то хоть раз удалось разубедить ее
– Это немного похоже на самогипноз, верно? – спросила она меня, когда мы обсуждали метод впервые.
– Именно! – с радостью согласился я. – Но вы не должны считать этот метод фокусом или думать, что он перестанет работать, как только дело примет серьезный оборот.
– Я вовсе так не думаю. Я вам очень благодарна. Я буду прилежно упражняться, доктор Маккэррон.
