Четыре сезона полностью

Возможно, в этой истории не было ничего смешного, но, представив себе эту картину, я расхохотался, и мисс Стэнсфилд присоединилась ко мне. Миссис Дэвидсон заглянула в кабинет – вероятно, чтобы убедиться, что мы не угостились закисью азота, – и снова вышла.

– Ничего другого мне в голову не пришло, – сообщила мисс Стэнсфилд, по-прежнему смеясь и вытирая мокрые глаза платком. – В тот момент я увидела, как протягиваю руку и просто смахиваю все эти бутылочки с духами – все до единой – с ее стола на голый бетонный пол. Я не просто подумала об этом, я это увидела! Увидела, как они бьются и заполняют комнату столь ужасной смесью запахов, что придется вызывать дезинфекторов! Я собиралась это сделать, и ничто не могло меня остановить. Потом я начала дышать – и все пришло в норму. Я смогла взять чек и розовый бланк, подняться и уйти. Поблагодарить ее я, само собой, не смогла, потому что продолжала изображать паровоз. – Мы еще посмеялись, затем она стала серьезной. – Теперь все позади, и мне даже немного жаль ее – или это звучит ужасно высокомерно?

– Вовсе нет. Я думаю, это чувство достойно восхищения.

– Доктор Маккэррон, могу я показать одну вещь, которую купила на выходное пособие?

– Да, если хотите.

Она открыла сумочку и достала маленькую плоскую коробочку.

– Я купила это в ломбарде, – пояснила она. – За два доллара. И при этом единственный раз за все время этого кошмара чувствовала себя опозоренной и грязной. Разве это не странно?

Она открыла коробочку и положила на мой стол, чтобы я мог заглянуть внутрь. Я не удивился тому, что увидел. Простое золотое обручальное кольцо.

– Я сделаю то, что нужно, – сказала она. – Я живу в пансионе, который миссис Келли, без сомнения, назвала бы «уважаемым». Моя хозяйка добра и дружелюбна… но миссис Келли тоже была доброй и дружелюбной. Я полагаю, хозяйка вот-вот попросит меня съехать, а если я заикнусь про внесенную предоплату или залог возмещения убытков, который заплатила, когда въехала, она рассмеется мне в лицо.

– Дорогая моя, это противозаконно. Есть суды и адвокаты, которые помогут вам в такой…

– Суды – это мужские клубы, – уверенно возразила она, – вряд ли они пойдут против своих принципов и выступят на стороне женщины в моем положении. Быть может, мне удастся вернуть деньги; быть может, нет. В любом случае расходы, проблемы и… и неудобство вряд ли стоят сорока семи долларов. Зря я вообще об этом упомянула. Этого еще не произошло – и, быть может, не произойдет. Однако с этого момента я буду вести себя практично. – Она подняла голову, и ее глаза блеснули. – Я присмотрела комнату в Виллидж, на всякий случай. Она на третьем этаже, но чистая – и на пять долларов в месяц дешевле, чем та, что я снимаю сейчас. – Мисс Стэнсфилд достала кольцо из коробочки. – Я использовала его, когда хозяйка показывала мне комнату. – Она надела кольцо на безымянный палец левой руки с легкой презрительной гримасой – полагаю, непроизвольной. – Ну вот, теперь я миссис Стэнсфилд. Мой муж водил грузовик и погиб на пути из Питсбурга в Нью-Йорк. Очень печальная история. Но теперь я больше не легкомысленная потаскушка, а мой ребенок – больше не внебрачный.

Она посмотрела на меня, в ее глазах снова стояли слезы. Одна пролилась и скользнула по щеке.

– Прошу вас, – встревоженно сказал я, потянулся через стол и взял ее за руку. Рука была очень, очень холодной. – Не надо, моя дорогая.

Мисс Стэнсфилд повернула свою руку – это была левая рука – в моей ладони и посмотрела на кольцо. Улыбнулась – и улыбка эта, джентльмены, была горькой, как желчь и уксус. По ее щеке скользнула еще одна слеза – но только одна.

– Доктор Маккэррон, когда я слышу, как циники говорят, что дни чудес и волшебства остались в прошлом, я знаю, что они заблуждаются. Ведь можно купить в ломбарде кольцо за полтора доллара – и это кольцо мгновенно положит конец внебрачности и блуду. Что это, если не магия? Дешевая магия.

– Мисс Стэнсфилд… Сандра, если позволите… если вам нужна помощь, если я что-то могу сделать…

Она убрала руку – быть может, если бы я держал ее правую ладонь, а не левую, она бы так не поступила. Я уже сказал вам, что не любил ее, но в тот момент я мог ее полюбить; я был на грани того, чтобы влюбиться в нее. Быть может, если бы я взял ее за правую руку, а не за ту с лживым кольцом – и если бы она позволила мне подержать ее ладонь чуть дольше, согреть ее своим теплом… быть может, это бы случилось.

– Вы хороший, добрый человек – и вы уже очень много сделали для меня и моего ребенка… а ваш метод дыхания намного лучше этого ужасного кольца. Ведь благодаря вашему методу меня не посадили в тюрьму по обвинению в целенаправленном причинении ущерба.

Вскоре она ушла, а я в окно смотрел, как она шагает по улице в сторону Мэдисон-авеню. Господь свидетель, я восхищался ею: она была такой хрупкой, такой юной и такой откровенно беременной – но в ней не было ничего робкого или застенчивого. Она не торопилась, а шла с таким видом, словно имела полное право занимать тротуар.