Возвращаясь в столицу на перекладных с заезженными, непокладистыми контролёрами, я бытийствовал, как цветочек, от высадки к высадке. Осмотрел подборочку мелких станций, через которые электричка проходила два-три раза в сутки. На одной из них, кроме кассы, был только лес. Будка пустовала, шёл обеденный перерыв. Четыре с половиной часа! Не доводилось зреть такую сиесту на железке и, по возвращении сотрудницы, я не удержался от вопроса, отчего это, мол? На что женщина с типичным говором селянки средней полосы затараторила, слегка налегая на -о: "Так пока до дому дойдёшь, пока корову подоишь, свиней накормишь, печь натопишь, покушать сготовишь - вот и на работу пора!..". Но до Москвы добрался и в первые же полчаса встретил знакомую проводницу. Мир тесен, но чтобы его объехать, жизни не хватит. Тем более, на собаках.
С тех пор, как стали назначать цену не только за рельсы, но и за асфальт на платных трассах, поголовье зайцев умножилось - благодаря дальнобойщикам и байкерам, причём, последние "оседлали" первых. Схема работает так: мотоциклист пристраивается неподалёку от операторской кабинки, а когда шлагбаум поднимается перед фурой, оплатившей проезд и медлительно трогающейся с места, - даёт по газам, проскакивая перед ней. Шофёр матерится, но по деньгам не теряет, только минуту времени, пока полосатая палка поднимется снова, чтобы пропустить настоящего клиента. А дальнобои, пользуясь тем, что шлагбаум автоматический и опускается, когда за проехавшей машиной образуется достаточный просвет, выстраиваются впритирочку друг за дружкой и следуют мимо кассы, словно автопоезд.
Водила, которому я составлял компанию из Краснодарского края в Воронежскую область, проскочил зайцем семь терминалов из восьми, а оставшийся честно обогнул по пустынному предрассветному городу. Приближаясь к пункту оплаты, он окликал по рации большегруз, въезжающий в коридор: Астрахань, я за тобой, дескать, проеду?.. А ему в ответ неслось: да я сам, мол, за Казанью стою, ну давай... Бывало, что следом вызывали нашу машину - собирался караван. Некоторые предупреждали, что тяжёленькие, чтобы впередиидущие не спешили разгоняться. Инерция гружёной фуры - такая штука, которую нужно почувствовать на себе, чтобы осознать, что количество колёс не есть единственный фактор, влияющий на торможение. Жаль, что лихачи на легких авто не катаются стопом. В кабине большегруза понимаешь, почему шоферы по рации называют легковушки "маленькими" - они действительно маленькие, носятся шустрыми букашками вокруг степенно ползущих жуков-голиафов. И когда очередная козявка самоубийственно лезет под лапы, я даже не меняюсь в лице, если, конечно, сам в этот момент не нахожусь в салоне легковой. Про шофёрский сленг отдельная песня: разговор на радиоволне пересыпан уменьшительно-ласкательными окончаниями, и когда суровый мужик с наколками на пальцах, всю дорогу костеривший правительство, выдаёт нечто вроде: "Авариечка на обочинке... осторожненько", испытываешь неслабый контраст ощущений.
