Если бы я понимал и любил технику, то наверняка попробовался бы на ниве грузовых перевозок. Труд дальнобойщика весьма специфичен. Обычно стопщики не видят его в целом, понаслышке зная о погрузках-разгрузках, диспетчерах, дающих заказы, и начальстве, отдающем указания, ибо едут столько, сколько по пути, и высаживаются перед поворотом. Но случаются исключения. Так, достигнув Петербурга промозглой декабрьской ночью, дальнобойщик Руслан предложил не шарахаться по зимнему городу до открытия метро, а культурно выпить казахской водки, сидя в тёплой кабине, да и заночевать на верхней полке. Я согласился, соблазнённый возможностью побывать на Кировском заводе, где должна была состояться разгрузка. На вопрос, как же мне попасть на охраняемую территорию стратегического объекта, где стоят сотни цистерн с нефтью и ремонтируются военные корабли, водила махнул рукой: а, какие пустяки, мол, впишу тебя как экспедитора!.. И впрямь, оформив пару бумажек и показав паспорта на проходной, мы получили разрешение на проезд. Только сперва в кабину заглянула дородная охранница и хорошенько обшарила взглядом, но на этом осмотр завершился. Заметив отсутствие мужчин в охране, я заинтересовался причиной. Оказалось, когда работали мужики, шофера норовили провезти на территорию контрабанду. Я предположил, что речь о бухле. Но ошибся, что Руслан убедительно доказал, достав из-под спалки канистру водки. А ввозили проституток. Так что женщины в форме не просто оберегали завод от посторонних, а стояли на страже нравственности. Прокатившись по тёмным проулкам индустриального городка, мы встали неподалёку от Финского залива. Цеха, пути, горы металлической стружки (такая же была у нас в контейнере), насыпанные прямо у причала - впотьмах окрестности казались особенно угрюмыми. На верфи высовывалась надстройка вмёрзшей в лёд подлодки, дальше возвышался, встопорщив какие-то орудия, корабль "Юрий Иванов". Эффектный был вид. Ну а утром мы стояли в туманной дымке, наблюдая, как ковш опустошает кузов, увеличивая груду железных завитков.
А зимой под Новосибирском я практически внедрился в образ жизни в рейсе, застопив "мерс" дальнобойщика Лёхи. Обрадованный найденному попутчику, он выдал тираду о том что, работает сам на себя, частником, живёт в городе Волжский, возит стройматериалы, а недавно подвернулся заказ аж на Красноярск - отвезти доски, он ещё удивлялся, что это за доски, что их надо через полстраны везти, но какая разница - груз есть, деньги платят, и поехал, а вообще он прежде на такие расстояния не мотался, тем более зимой, тем более на своём мерсе-однооске, который, как истинный европеец, преодолевать снежные заносы не обучен, но вот, он уже неделю в пути, и дефицит общения образовался, хоть вой, а на трассе, как назло, никого из нашего автостопного брата не видно, но, наконец, нашёлся один... Потом Лёха прервался, чтобы спросить, куда я, собственно, еду, и узнав, что в Москву, возрадовался ещё пуще: "Я же могу тебя прямо до саратовской развилки довезти, ты такой хороший собеседник!". Притом, что я ни слова не сказал, кроме сакраментального "в Москву". Сделав мне преждевременный комплимент, Лёха добавил, что будет брать попутные заказы, и какой срок займёт поездка, не знает. "Да времени - вагон!" - бодро ответил я, и нашей радости не стало предела.
Полдня мы общались, будто в театре, монологами: один разразился речью на час, затих, второй вывалил подборку баек на полсотни минут, устал. Лишь когда информационный голод был утолён, начался нормальный разговор. Водила оказался интересным человеком, с большим жизненным опытом, в который, помимо всего прочего, вмещались девять лет в местах лишения свободы. При этом ни внешне, ни манерами, бывалого сидельца не напоминал - когда в колхозе, куда мы привезли фанеру, вокруг суетились заскорузлые работяги, скидывая ценные стройматериалы в снег, в кабине сидели два интеллигентного вида человека в очках и забавлялись по поводу производимого ими впечатления. В какие только захолустные углы не приходилось забираться, чтобы удовлетворить потребность заказчиков в древесине и бетонных блоках! "Мерсик" тосковал по среднеевропейским дорогам и застревал в Сибири, пробуксовывал на Урале, терял колёса и попискивал какими-то приборами, оповещая неизвестно о чём. На полпути сломалась автономка, придав ночёвкам разнообразия: ложишься в тепле, еле прикрывшись спальником, через несколько часов просыпаешься, чтобы натянуть вещи, а ещё через пару - из-за жара разогретого, заведённого дальнобойщиком двигателя - снова раздеваешься. Дорога давалась непросто, но шла легко. Ехали пять дней, с тремя выгрузками и четырьмя загрузками - с последней Лёха помчал домой. Расстались на развязке, довольные друг другом, обменявшись телефонами. Оказываясь в Подмосковье, он заезжал в гости и тогда уже я угощал его обедами. Всегда приятно оказаться небесполезным для хорошего человека.
