Сергей, в прошлом боевой офицер морской авиации, попал в бессчётное число бывших советских людей, чьё бытие перепахала Перестройка. Служебная квартира, достойная зарплата, ясное будущее - канули с сокращением вооружённых сил, сбережения стремительно пожрала инфляция, а сохранилась только дача в Крыму, выделенная каким-то смежным, уже не существующим предприятием. С провозглашением независимости Украины, добиться права на владение землёй стало вовсе безнадёжно. Дачное товарищество, заселённое бывшими лётчиками, затаилось в ожидании, когда явится хозяин и потребует их дома и жизнь. Кому было, куда податься, съехали, остались те, кому деваться было некуда. А потом отделился Крым. Сергей собрал немногие накопления и купил единственное, на что хватило - полуразрушенную халупу в противоположном конце страны, на Шикотане. Не имея навыков автостопа, он отправился гораздо более сложным и неприятным способом - на перекладных автобусах, частично оплачивая билет, частично договариваясь с водителями. На Сахалине его финансовое состояние немногим превышало стоимость билета на паром до Курил. Это был второй случай на маршруте, когда кормил я, а не меня. Надеюсь, тем, кто потчевал меня, было так же приятно. Но, уверен, что любой, увидевший, как Сергей ежедневно неунывающе питается лишь замоченным на пять минут геркулесом, уверяя, что это вполне сытно, отдал бы ему последнее. Так что мужики, ассигновавшие "беспогодную" для них тысячу, озолотили сразу двух человек и даже не заметили этого.
Во второй раз я встретился с ними в посёлке Береговом, чтобы отбыть на охоту. Когда мужики приехали, местные уже вовсю кормили меня икрой и креветками. Стоило мне честно ответить на вопрос, едал ли я уже сахалинскую икру, и понеслось: хозяйка, тащи икру!.. На, москвич, чилимов пожуй!.. Владелица закрытого магазина, который обслуживал только покупателей водки да креветок, принесла тарелку красной икры, хлеб, ложку и посоветовала - с хлебом, дескать, попробуйте... Конечно, с хлебом, как, мол, ещё, наивно ляпнул я, и все добродушно рассмеялись. Один из этих достохвальных людей, Андрей-лодочник, обмолвился с интонациями абстрактного размышления, что тоже-де хочет в Москву поехать. Почему он лодочник, я узнал позже: так называют человека, работающего с водолазами - пока те в погружении, лодочник наверху принимает трофеи, контролирует и, очевидно, проделывает ещё массу вещей, о которых я ни шиша не знаю. Хороший лодочник высоко ценится, от его действий зависят жизни водолазов - Андрей был хорошим лодочником, но времена бесконтрольной добычи прошли. Перед отъездом с Сахалина, я попросил Владимирыча передать Андрею мой телефонный номер, чтобы отныне он мог говорить: хочу, мол, в Москву поехать, у меня там знакомый есть... и мечта стала немного ближе.
Озеро Буссе, на берегу которого мы провели три дня, было пресно-солёным. Отделённое узким проходом от залива Охотского моря, в прилив оно было наполнено более солёной водой, в отлив - почти пресной; в нём на равных плескалась озёрная и морская рыба. На восточной стороне острова (на расстоянии тридцати вёрст по прямой и ста тридцати по дороге) находилось похожее, по-своему, уникальное - Тунайча. Через месяц, проснувшись на его берегу в ворохе осенних листьев, я пойму, что сезон закончился.
В отлив дно Буссе обнажалось на десятки метров, и местные шли по ракушку - с вёдрами и лопатами. Увидел в грунте дырочку - значит, внизу кто-то дышит, подкопнул, а там гребешок или мидия, или устрица, кто-нибудь да есть, кого можно съесть. Но сахалинцы ("да нам эта устрица на хуй не нужна!") собирали вкусности на продажу. Посмотришь со стороны на гладь озера, по которой, аки посуху, ступает мальчишка в болотных сапогах, волокущий за хвост грузную кетину, угодившую в яму, и понимаешь, что снасти - это буржуазные заморочки, и если руки есть, ты уже рыбак. А если и голова на плечах имеется - моряк, а дальше, как судьба распорядится. Бывало, она распоряжалась лихо - людей швыряло в разные стороны, о чём можно составить представление, например, по истории двух моряков, работавших на одном предприятии. С первым, Андреем, повезло пообщаться по дороге к Корсакову - он был экспертом ФСБ, делающим заключения на рыбацкие суда, задержанные по подозрению в браконьерстве. От него я узнал про крабовый порядок, то есть чемоданы на хребтине.
