– Жена? – с наигранным удивлением спросил незнакомец и снова огладил Мстиславу слащавым взглядом. – Такую жену беречь надо, друже. Верстах в трех постоялый двор будет, давай довезу.
– Сами дойдем, – сухо ответил Нелюб, делая шаг вперед и заслоняя собой Мстишу.
Всадник прищурился и, в последний раз глянув на княжну, резко ударил кобылу бичом.
– Еще свидимся, – послышался удаляющийся голос.
– Ну, – сказал Нелюб, когда стук копыт окончательно стих, – а вот и первые женихи пошли.
Только теперь он отвел нахмуренный взгляд от дороги, где скрылся из виду незнакомец, и зашагал дальше.
Мстиша неловко сглотнула. Желания распекать зазимца за то, что он снова назвался ее мужем, больше не возникало. С мелькнувшей же надеждой провести грядущую ночь под крышей Мстислава рассталась, бросив быстрый взор на напряженные плечи Нелюба.
Он действительно хорошо знал эти места, потому что вскоре свернул на малоприметную лесную тропу, которая вывела их к защищенной от чужого глаза прогалине.
Мстиша не успела оглянуться, как стан был разбит, огонь разведен, заяц, добытый Бердяем днем, освежеван, сварен и съеден. Она надеялась, что, как бывало с отцом, после трапезы настроение Нелюба улучшится, но напрасно.
– Дров на утро не хватит, пойду наготовлю, а ты пока котел вымой, – походя хмуро бросил он, убирая топор за пояс.
– Как котел помыть? – опешила Мстислава.
Слова возмущения почти сорвались с языка, но Нелюб лишь мрачно возразил:
– Я уже говорил, здесь слуг нет. Каждый должен делать свою долю. Не нравится котел, так завтра будешь стряпать.
Мстиша закрыла рот. От мысли о том, что в следующий раз он заставит ее ощипывать утку или разделывать дичь, подкатил тошнотворный ком.
– Как мыть-то? Я не умею, – слабо крикнула она в спину удаляющемуся Нелюбу.
– Песком, – через плечо ответил он и нырнул в заросли.
Мстиша с тяжелым вздохом подхватила обросший жирным нагаром котел и поплелась к ручью.
Вода оказалась студеной, и, когда Мстислава зачерпнула со дна пригоршню песочной жижи, ей почудилось, что она обожглась. Ужасно не хотелось прикасаться к гадкому, склизкому и пахнущему едой нутру. Она швырнула в котел несколько горстей темного, отдававшего водорослями песка и поморщилась. Мстиша решила помочь себе пучком травы, но тут же вскрикнула от неожиданной боли – острые листья порезали ладонь. С досадой вырвав из земли кусок мха, она принялась яростно тереть проклятую посудину. Сполоснув ее, Мстислава пришла в ужас. Котел не стал чище, зато ее руки оказались едва ли не по локоть в саже. Отбросив злосчастный котелок, княжна сунула ладони в воду. Дрожа от холода, она попыталась отмыться, но жирная чернота никак не желала сходить, расползаясь по пальцам грязными разводами.
К тому времени, как Мстише удалось кое-как избавиться от самых жутких пятен, ее кожа сморщилась, а под ногтями собрались черные каемки. От злости хотелось плакать, но тут она опомнилась и поняла, что отброшенный ею котел скатился в ручей.
Почти рыча, Мстиша подоткнула подол и вошла в ледяную воду. Слава Пряхе, здесь было совсем мелко, но она успела намочить понёву, а ступни едва не свело судорогой.
Раздраженная и вспотевшая, Мстислава вернулась на поляну. Нелюб сидел у костра, согнув ноги и положив подбородок на упертые в колени руки. Мстиша со злостью брякнула котел к ступням зазимца и плюхнулась на свое место. Нелюб удивленно посмотрел на котел, а потом на девушку.
Не обращая внимания на помытчика, Мстиша с отчаянием рассматривала руки – изрезанные осокой, погрубевшие, красные и распухшие.
– И за что ты меня так ненавидишь? – с горечью воскликнула она, оторвавшись от разглядывания ладоней.
Нелюб непонимающе нахмурился.
– Я тебя не ненавижу.
– Еще как ненавидишь! Мучишь, даешь самую грязную работу! – с жаром продолжала Мстиша. – Я ни в чем перед тобой не виновата, слышишь?! Я не виновата, что не умею стирать и мыть котлы, что не привыкла прохаживать пешком по сотне вёрст! Не для того я родилась! Я просила у тебя только одного – довести до Зазимья! Я не знала, что ты станешь истязать и унижать меня!
Нелюб устало прикрыл глаза, точно собираясь с силами, а потом снова посмотрел на Мстиславу.
– В дороге нет чинов. Думаешь, сбросив богатые одежки и притворившись Векшей, можешь вести себя по-старому? Так не выйдет. Ты не княжна теперь, а моя спутница.
Мстислава презрительно фыркнула, но Нелюб продолжал:
– Разве я так много просил, когда велел спрятать косу и сделать вид, что ты моя жена? Но ты решила, что знаешь лучше. Еще бы, переступить через гордыню и притвориться женой какого-то вахлака. И первый же встречный прицепился к тебе. И как, княжна, довольна?
– Неужто, если бы я шла в повойнике, он бы меня не заметил? – вздернула Мстислава нос. – А с остальным что прикажешь делать? Вымазать лицо сажей? Мешок надеть?
– Может, и заметил бы, а может, проехал бы мимо. Речь не об этом, а о том, что даже в такой малости ты упрямишься. Лишь бы не исполнить чью-то волю, лишь бы все было по-твоему.
– А почему я должна исполнять твою волю и губить свое тело? Только полюбуйся на мои руки! – Она красноречиво вытянула ладони.
