Они добрались до постоялого двора к полудню, едва ли обмолвившись и двумя словами за это время. Мстислава лелеяла обиду, Нелюб же молчал, явно не раскаиваясь в своих вчерашних речах.
Раньше Мстиша побрезговала бы даже приблизиться к неухоженному, истоптанному свиньями подворью, но нынче желание насолить зазимцу было столь велико, что она поборола отвращение.
– Квасу хочу, – заявила она, нарочито перекидывая косу на грудь.
Это были чуть ли не первые ее слова со вчерашней ссоры.
Нелюб хмуро оглядел подбоченившуюся девушку, всем видом показывавшую серьезность своего намерения, а затем перевел взгляд за ее спину, на распахнутые настежь ворота.
– Хорошо, идем, – согласился он, и Мстиша даже немного разочаровалась от легкости, с которой ей досталась победа.
Пройдя через маленькие темные сени, спутники оказались в просторной избе. Печной угол был отделен почерневшей от чада, захватанной занавеской. Остальную часть занимали два длинных стола. В воздухе витал застоявшийся запах кислой капусты и перебродившего пива.
Мстиша на миг растерялась, но Нелюб взял ее за руку и уверенно повел к одному из столов. Посетителей было немного, но все они оторвались от своих кружек, рассматривая вошедших. Мстислава по обыкновению привлекла всеобщее внимание, но Нелюб сел так, чтобы заслонить ее от любопытных взоров.
Он выглядел спокойным и собранным, но Мстиша уже научилась подмечать и плотно сжатые губы, и побелевшие костяшки пальцев.
«Ничего, будет ему уроком», – попыталась успокоить себя Мстислава, начиная жалеть о том, что добилась своего. Здесь было неуютно и грязно.
– Мир твоим стенам, хозяин, – не слишком громко, но отчетливо сказал Нелюб появившемуся из-за занавеси мужику. – Будь добр, подай нам квасу.
Окинув новых гостей быстрым цепким взглядом, хозяин кивнул и исчез на печной половине, чтобы вскоре вернуться с кувшином и двумя глиняными чашками. Поставив посуду на стол, он на миг задержался взглядом на Мстиславе, и, истолковав это по-своему, она потянулась к висевшей на поясе калите.
– Этого хватит? – прохладно спросила она, небрежно бросив на липкий стол куну.
Глаза хозяина изумленно расширились, и Мстиша запоздало посмотрела на Нелюба. Тот улыбнулся:
– Будет тебе забавиться, душа моя.
Он сковырнул монету себе в ладонь и подал вместо нее резану.
Одарив обоих подозрительным взглядом, хозяин удалился.
Нелюб молча разлил квас и, еле пригубив, отставил стакан. Мстиша сделала глоток и едва не подавилась. Едкий, забористый квас сильно отличался от того изысканного напитка, что готовили в Верхе. Однако теперь нельзя было просто уйти, и Мстислава принялась через силу цедить пузырящееся пойло.
Нелюб бесстрастно взирал на ее страдания, когда снова подошел хозяин. Он поставил перед Мстишей большую кружку и, немного опасливо поглядывая на зазимца, вполголоса проговорил:
– Мой лучший сбитень. Просили передать.
Он коротко и таинственно кивнул куда-то вглубь избы. Проследив направление, Мстислава разглядела в углу знакомую меховую шапку и молодцеватый чуб. Заметив, что она смотрит на него, давешний чужак улыбнулся и приветственно поднял свою чарку.
Отчего-то внутри все похолодело.
– Обратно отнеси, – мрачно велел Нелюб, и жесткость в его голосе заставила Мстишу почувствовать мгновенное облегчение.
Обиженно шмыгнув носом, но не особенно удивившись, хозяин забрал кружку.
– Допивай, и пойдем, – негромко сказал Нелюб и чуть откинулся назад, расправив плечи, но Мстиша почувствовала за показным равнодушием, как он подобрался.
– Я напилась, – кротко ответила она, отодвигая еле початую чашку, но Нелюб даже не посмотрел на нее. Он поднялся и протянул ей руку. Скупо кивнув хозяину, зазимец, крепко сжимая Мстишину ладонь, зашагал прочь из избы.
Они вышли во двор, и Нелюб уже почти успел отвязать лошадь, когда Мстислава почувствовала чье-то присутствие позади себя. Обернувшись, она едва не столкнулась с незнакомцем. Мстиша вспыхнула от неожиданности и дерзости чужака, а тот нахально улыбнулся, наслаждаясь произведенным впечатлением.
– Ну вот и встретились, – приторно протянул он и провел двумя пальцами по уголкам рта и усам, и Мстислава с отвращением разглядела бугристые грязные ногти.
Вблизи незнакомец больше не казался утонченным. Покрой хорошей, но лоснящейся от долгой носки свиты был странным, нездешним, шапка же, напротив, выглядела совсем новой. Стоптанные узконосые сапоги казались не по размеру, да и весь наряд незнакомца был пестрым и разношерстным.
– Проходи своей дорогой, – холодно сказал Нелюб, уверенным хозяйским движением задвигая Мстишу себе за спину.
– А не велики ли пороги на твои ноги, друже? – нехотя отводя развязный взор от Мстиславы и взглядывая на Нелюба, с презрением спросил чубатый. – Куда тебе до такой девки? Она точно репка гладенькая, а от тебя нагольным тулупом за версту несет. Что, милая, – снова обратился незнакомец к Мстише, замершей за плечом Нелюба, – у мужика твоего только на квас и хватает? И охота тебе подле такого быть?
