Площадь, на которой они теперь стояли, пустела. Бог плевался, полируя плитку до зеркального блеска. Раскрывались зонтики. Соня щурилась, пытаясь понять, все ли в порядке с ее зрением, или дело в бархатной завесе дождя, опускавшейся на город словно театральные кулисы. Николя рядом издал неопределенный звук, похожий на хмыканье, который ей не понравился, а потом она услышала знакомый щелчок камеры – даже сейчас он не смог удержаться от снимка.
А снимать, по сути, было нечего.
Безлюдная эспланада с расставленными по периметру позолоченными скульптурами широким балконом нависала над территорией сада. Незаметные с первого взгляда ступени по краям вели вниз, к прямоугольнику фонтана, чьи симметричные водяные столбы казались сейчас избыточными из-за дождя. Просматривалась проезжая часть с ползущими автомобилями, дальше тянулся мост, за ним – Марсово поле, которое смазанным кадром терялось в водяном тумане, а на месте, где они предполагали увидеть Эйфелеву башню, не было ничего.
Пустырь.
Париж бомбили.
Первое, о чем подумала Соня: Париж бомбили. Межконтинентальная баллистическая ракета одним точным ударом уничтожила… Стоп, стоп. Какая еще ракета? Откуда? Разве не трубили бы о ней во всех новостях? И наверняка остался бы след: сгоревший остов, обломки, впадина… что угодно. Но на пятачке, где должна стоять башня, виднелся только квадрат аккуратно подстриженного газона.
– Не понимаю, – пробормотал Николя и озвучил Сонины мысли: – Какая-то катастрофа?
Пожар, землетрясение?.. Торнадо вырвало с корнем трехсотметровую конструкцию и унесло в Сахару? Какой катаклизм мог бесследно стереть ее с лица земли? А может, башню снесли?.. Бред полнейший.
Башня просто исчезла.
Но это, конечно, было невозможно.
Соня вспомнила, как ее маленькую потрясли кадры пылающего в прямом эфире Всемирного торгового центра. Скорее даже не сам теракт – тогда она еще не могла постичь весь ужас детским разумом, – а то, как легко менялась картина мира, стоило только переключить канал.
Щелк: пробитый насквозь небоскреб.
Щелк: крошечные, словно вылепленные из пластилина фигурки футболистов мелькают на зеленом поле.
Щелк: сизый дым с огненными прожилками, заслоняющий небо.
Щелк: пластилиновый игрок ударяет мячом по воротам, и стадион ревет – в то же самое время, ничего не подозревая о трагедии на соседнем канале.
Никаких башен-близнецов не существует, пока их не существует на мерцающем экране. Немыслимо. Взрослой Соне в Париже казалось, что она смотрела другой канал, пока с Эйфелевой башней что-то происходило. И теперь она ждала, что покажут повтор: замедленную съемку, как бог от скуки пинает небесный мяч, нечаянно попадает по макушке башни – и та рассыпается, точно сложенная из спичек.
Бог в представлении Сони был тем еще хулиганом. Мало того что плевался…
Редких прохожих, по всей видимости, не смущало исчезновение: они не вставали как вкопанные посреди дороги, не ахали, не прижимали ладони к раскрытому рту, не тыкали пальцами в непривычно пустой горизонт – в общем, не делали ничего из того, что, по мнению Сони, должны делать в такой ситуации нормальные люди. Мимо них на роликах промчался полицейский в прозрачном дождевике, оставив в воздухе призрак, сотканный из водяной взвеси из-под колес, но даже не посмотрел в ту сторону. Николя, прикрывая ладонью экран, открыл поисковик и только потом вспомнил, что сети нет – местную сим-карту они не купили, а открытого Wi-Fi – Соня говорила «ви-фи» на французский манер – телефон не находил. Оставались только аналоговые методы.
К левому флигелю дворца Шайо жалась палатка с хот-догами – совершенно не дворцового вида: обклеенная рекламой тележка под полосатым зонтом в цвет кетчупа и горчицы. В любой другой день Соня возмутилась бы, что тележка как из американского кино портит французский «амбьянс», но сейчас ее присутствие оказалось как нельзя кстати: торговец хот-догами, торчащий на площади целыми днями, – идеальный свидетель.
– Excuse-moi[2], – обратилась к нему Соня.
Торговец потихоньку сворачивался – любителей перекусить на ходу в такую погоду не предвиделось. Когда Соня и Николя подошли к тележке, он убирал под зонт грифельную доску, на которой красовался пошловатый слоган:
– Что случилось? – спросила Соня.
Приемлемым отступлением от сценария мог бы стать вопрос, как пройти к метро, но к такой реплике жизнь торговца хот-догами не готовила.
– Простите, что?