Чужеродные полностью

На крошечной кухне, кроме солонки и перечницы с надписями соответственно Sel и Poivre, ничто не напоминало о местоположении дома – такая кухня с тарахтящим холодильником, несмываемыми пятнами жира на плите и самым дешевым пластиковым столиком могла оказаться в любой точке мира. Точно такой же электрический чайник стоял в их съемной краснодарской квартире. А вот что Соня совсем не ожидала увидеть, так это граненый стакан в никелированном подстаканнике с символикой РЖД – непрошеный привет от родины. На кухне стоны слышались еще отчетливее. В холодильнике ничего съедобного не завалялось. Соня осмотрела полки с посудой, подсвечивая их фонариком на телефоне, заглянула даже под раковину. Если стоять на коленях, засунув голову в нижний ящик, то стонов почти не слышно. В мусорном ведре лежал бумажный пакет из «Макдоналдса», весь в масляных пятнах, внутри – скомканные салфетки и – о чудо! – две остывшие картофельные дольки. Николя их то ли не заметил, то ли, вероятнее всего, уронил на пол, а потому не стал есть, но Соня предпочитала не задумываться, когда под женские стоны собирала ими остатки сырного соуса, размазанного по стенкам пакетика.

Не так она себе представляла медовый месяц.

Несмотря на бессонную ночь, Соня встала в хорошем настроении – вся эта история с исчезновением Эйфелевой башни, конечно же, оказалась всего лишь дурным сном, временным помутнением, сейчас они вернутся на площадь и наконец ее увидят. Но Николя сказал, что смотреть там нечего.

– Ты как одержимая, – проговорил он, сплевывая зубную пасту. – Мы же не ради башни сюда приехали. Можно посмотреть столько всего другого…

И он снова начал перечислять достопримечательности, и на каждое его предложение Соня решительно мотала головой, потому что они (вернее, он), может, и не ради башни сюда приехали, но башни на месте не оказалось (по крайней мере, вчера), и невозможно просто так взять и проигнорировать этот факт. Последние три слова Соня произнесла с таким нажимом, что Николя решил уступить. В конце концов, они могут провести время и по отдельности – так ведь поступают прогрессивные пары. Неважно, что это их свадебное путешествие, – впереди еще один день, а сегодня они отдохнут друг от друга.

– Это даже пойдет на пользу нашим отношениям, – сказала Соня.

На дверях пекарни на первом этаже утром понедельника наконец-то перевернули табличку с вожделенным словом Ouvert[3], и, прежде чем разойтись, Соня и Николя вместе позавтракали с видом на заколоченные окна сувенирного магазина напротив. Соня заказала круассан, Николя взял только кафе-о-ле.

– Ничего не лезет, – сказал он. – По утрам в меня ничего не лезет, ты же знаешь.

– Но французы на завтрак едят круассаны!.. – возмутилась Соня.

О ночной картошке из мусорки она не упомянула.

– Мы же не французы, – пожал плечами Николя.

На этот раз Соня решила подойти к башне со стороны Марсова поля, как будто так она могла застать ее врасплох. Если сделать пару шагов от станции метро «Эколь Милитер», встать спиной к военному училищу, впереди будет виднеться засыпанная песком площадь, потом стеклянный монумент с надписями «мир» на всех языках, за ним – километр зеленого газона с залысинами, который носит имя бога войны. Параллельные линии платанов по сторонам с нелепой квадратной стрижкой – и кто только придумал их так стричь – по законам перспективы встретятся в точке схода, ровно на которой и окажется Эйфелева башня, если, конечно, повезет.

Соне не повезло.

В туристическом киоске с магнитиками и открытками с изображением чего угодно, только не того, что она искала, Соня попросила путеводитель. Пожилой француз в старомодном картузе даже растерялся – явно не предполагал, что в двадцать первом веке бумажный путеводитель еще может кому-то понадобиться. Но нужные брошюрки с совершенно безвкусными обложками у него все-таки нашлись, и он протянул Соне одну на английском, словно экзамен французского перед ним она провалила. Соня сделала вид, что не обиделась, но монетки очевидно громче, чем требовалось, звякнули о прилавок. Соня внимательно пролистала путеводитель, не отходя от киоска. Ни одного упоминания. А на что она вообще рассчитывала?..

Соня не стала расспрашивать продавца о башне напрямую, помня о палатке с хот-догами, притворилась, что интересуется достопримечательностями.

– А какая самая-самая главная?.. – допытывалась она, не уверенная, что правильно вспомнила перевод слова «достопримечательность» на французский: site à voir.

Продавец задумался, потер подбородок, который казался присыпанным мукой из-за отросшей седой щетины.