– Ну… Нотр-Дам… Или Триумфальная арка… À chacun ses goûts, каждому свое, – сказал он. – Спросите мою внучку, так она ответит, что вам непременно нужно заглянуть в «Бертийон», что на острове Сен-Луи, и простоять полдня в очереди за их фисташковым мороженым… Но разве в достопримечательностях дело, милая? Туристы слетаются на Париж как хищные птицы, – он, кажется, назвал конкретный вид, но Соня не знала этого слова на французском, предположила, что «коршуны», – хватают только то, что лежит на поверхности, и упархивают обратно в свои гнезда, ничего так и не поняв о настоящем Париже… На днях одна туристка покупала у меня брелоки на сувениры друзьям, выбрала вот эти, видите, с багетом. Я спрашиваю, вам понравился французский хлеб, мадам? А она мне: вы что, месье, я не ем глютен!..
В книжной лавке, на которую Соня наткнулась по пути к метро, она полтора часа проторчала, открывая одну книгу за другой: история Франции новейшего времени, архитектурные памятники, мировое наследие, романтические комедии в декорациях Парижа. Чтобы не уходить с пустыми руками и не гневить еще больше продавщиц, которые и так подозрительно на нее посматривали, Соня купила первую попавшуюся карту города. По похожей, только потрепанной, с замусоленными за столько лет уголками, Соня изучала парижскую геометрию вместо школьной: круг площади Шарля де Голля и лучи расходящихся проспектов, треугольник сквера Вер-Галан, острым углом врезающийся в Сену, идеальный прямоугольник сада Пале-Рояль. Карта досталась Соне от родителей. Кто-то из них, наверное, мама, обвел точку с Эйфелевой башней красным карандашом.
Когда Соня вышла на улицу, где-то совсем близко раздался раскат грома, а ей показалось, что небо рушится на самом деле.
Бог снова плевался, разгоняя слишком праздный по меркам понедельника народ. Соня нырнула в метро, перепутала ветки, уехала не в ту сторону, потом вышла не на своей станции и долго брела под дождем. Сил хватило только, чтобы купить в супермаркете разрезанный пополам багет, напичканный ветчиной и сыром, и запихнуть в себя холодным. Не раздеваясь, она легла на диван и уставилась в пыльный экран выключенного телевизора.
Озноб походил на землетрясение в миниатюре. Свое землетрясение Соня оценивала на восемь баллов по шкале Рихтера. В теле словно сдвигались тектонические плиты, падали расставленные по полочкам мысли. Казалось, что она – затопленный дождем город, который медленно уходит под воду.
Николя вернулся только вечером и, пока стягивал кроссовки и мыл руки в ванной, рассказывал, как гулял по знаменитой рю Лепик, видел синюю дверь в доме, где когда-то жил Ван Гог, – ничего особенного, просто синяя дверь, рейтинг четыре звезды, не стоит того, – хотел попасть в один маленький музей на Монмартре, четыре с половиной, но тот оказался закрыт на реконструкцию, а потом заглянул в кафе, то самое, из «Амели» – я его сразу узнал, ты же меня раз сто заставила посмотреть, у кафе рейтинг три и девять, не стал там обедать, а вот, гляди, какой прикольный дорожный знак я нашел в свою коллекцию…
Николя примостился на краешек дивана рядом, чтобы показать снимки, но она отмахнулась. Он положил ладонь на ее лоб.
– Сончик, ты же горишь как печка.
– Просто немного перемерзла под дождем, – проговорила Соня. – Ты узнал что-нибудь про башню?
– Мне в аптеку сходить?
– Ничего не нужно. Ты ее нашел?
– Может, ее и не было никогда… – сказал Николя. – Может, мы что-то напутали…
Ей снилось, что на месте Эйфелевой башни стоит гигантская гильотина. Толпа на Марсовом поле выстроилась в длиннющую очередь, вытаптывая и так плешивый газон. Соня расталкивает зевак и видит, что гильотина на самом деле – аттракцион свободного падения. Посетители взбираются на лезвие и с визгом летят вниз…
Соня проснулась от вскриков и не сразу поняла, что это снова стонет женщина в квартире сверху. Часы показывали ровно три.
В туалете Соня нажала на кнопку смыва. Ниагарский водопад загрохотал на весь дом. Соня дождалась, пока в бачок наберется вода, и смыла еще раз. Потом еще раз, и еще, и еще, и еще.
Луковый суп оказался кислым. В их последний вечер в Париже они сидели в том самом кафе из «Амели» с рейтингом три и девять. Вообще-то, Николя зарезервировал столик в ресторане французской кухни – настоящем, Сончик, все как ты хотела, список «Мишлен», четыре и девять, почти пять, можем себе позволить разок в жизни, свадебное путешествие как-никак, там устриц подают, ты же никогда не пробовала устриц, а, Сончик? – но Соня сказала: «Две мельницы». Весь день она провалялась на диване. Николя принес жаропонижающее и что-то похожее на куриный бульон в консервной банке, разогрел его кое-как на слабенькой плите. Под вечер Соня все-таки согласилась выползти в город, хоть раз поесть по-человечески перед утренним вылетом. Но луковый суп…