– Поклянись жизнью моей тети, что не брал, – потребовал Джейми.
Глаза Улисса блеснули в свете фонаря.
– Клянусь, – сказал он.
Джейми собирался отпустить его на все четыре стороны, когда ему в голову пришла еще одна мысль.
– У тебя есть дети?
На резном лице-маске отразились удивление, тревога и что-то еще.
– Таких, которых я бы признал, нет.
Джейми понял, что за чувства примешивались к прочим – презрение и стыд.
Улисс стиснул челюсти и вздернул подбородок.
– Почему вы спросили?
Джейми пристально смотрел на него, думая о том, что в чреве Брианны растет ребенок.
– Потому что, – наконец сказал он, – я надеюсь на лучшую жизнь для своих детей. Только это дает мне силы делать то, что должно.
Лицо Улисса застыло.
– Если в будущем от тебя ничего не останется, какой смысл бороться и страдать, – продолжил Джейми. – Твои дети…
– Они рабы, рожденные от рабынь. Какое у них будущее?
– Ступай, – тихо сказал Джейми и указал на дверь дулом пистолета. – Пусть хотя бы ты умрешь свободным.
Снег выпал на несколько дней раньше, но сегодня воздух был особенно морозным и резким, как алмаз. Рассветное небо – светлое, почти белое – сливалось со снегом, который поскрипывал под нашими ботинками. Снег укрыл и деревья, и крышу, с которой свисали сосульки. Весь мир, казалось, съежился от холода. Животных накануне ночью развели по сараям и амбарам, только белая свиноматка, похоже, впала в зимнюю спячку у стены дома.
Я с сомнением посмотрела на небольшую норку в хрустящем сугробе – вход в свинячью берлогу. Оттуда доносилось хриплое посапывание.
– Пойдем,
– И даже если дом сгорит? – Я вспомнила «Очерк о жареном поросенке» Чарльза Лэма, но послушно пошла за мужем по утоптанной тропинке через широкую поляну, оскальзываясь на островках льда, к дому Бри и Роджера.
– Ты точно очаг загасила? – в третий раз спросил Джейми, оглядываясь через плечо. Изо рта у него вырывались облачка пара. Вязаную шапку он потерял на охоте и обмотал голову пушистым белым шарфом, концы которого узлом завязал на макушке. Они болтались сзади, и Джейми до ужаса походил на гигантского кролика.
– Загасила, – ответила я, подавляя смех. Кончик носа у него покраснел и подозрительно подрагивал. Я уткнулась носом в собственный шарф и сдавленно захихикала.
– А свечу в спальне? А маленькую лампу в операционной?
– Тоже, – глаза слезились. Мне бы утереть их, но в одной руке я несла узел, а в другой – корзину. Адсо, недовольный тем, что его силком выперли из дома, шипел и крутился внутри. – И лучину в кладовке, и свечу на стене в холле, и светильник у тебя в кабинете, и фонарь на рыбьем жире, с которым ты ходишь в конюшню. Я весь дом обошла и все потушила. Нигде не искорки.
– Ладно тогда.
И все же Джейми не удержался и бросил взгляд на оставшийся позади дом. Я тоже обернулась. Какой же он холодный и заброшенный! Выбеленные бревна казались грязными по сравнению с нетронутым снегом.
– Все будет хорошо. Если только белая сова не станет баловаться со спичками.
Джейми улыбнулся, несмотря на обстоятельства. Честно говоря, они казались мне теперь несколько абсурдными. Мир опустел и замерз, напоминая снежную пустыню под зимним белесым небом. Ни намека на катаклизм, от которого дом может загореться. И все же… Лучше перестраховаться. За годы, что прошли с тех пор, как Бри и Роджер рассказали о той газетной заметке, Джейми не раз говорил: если дому суждено сгореть за один день, незачем в нем оставаться и искушать судьбу.
Вот мы и ушли. Миссис Баг отправилась домой, Эми Маккаллум с мальчиками мы отослали к Брианне – она удивилась, но послушалась. Если сам хозяин велел не совать в дом носа до завтрашнего рассвета… Кто ж с ним будет спорить, правда ведь?
Йен поднялся задолго до рассвета и натаскал из сарая дров, чтобы никто не замерз.
Сам Джейми не спал всю ночь, разбирал свой арсенал – нигде в доме не осталось ни грамма пороха. Потом он обшарил каждый угол, проверил каждый камин, каждую свечку, прислушиваясь к малейшему шуму, который предвещал бы приближение коварного огня. Разве что на крышу не забрался с мокрым мешком, чтобы поймать молнию, и то потому, что ночь была ясная и звездная.
Мне тоже поспать особо не удалось. Мешали и метания Джейми, и кошмары о горящем доме.
О наличии огня поблизости свидетельствовал только приветливый дымок, поднимавшийся над хижиной Брианны. Мы наконец добрались до долгожданного тепла. У очага сгрудились люди.
Эйдан с Ори, которых подняли затемно, быстро забрались в постельку к Джемми; трое малышей свернулись под одеялом, как ежата. Эми помогала Бри с завтраком. Запах овсянки и поджаренного бекона дразнил аппетит.
