Мы быстро двинулись к кормовой надстройке мимо других пассажиров- мужчин с мечами на поясах и женщин в пышных платьях. Одни стояли возле бортов корабля, другие прохаживались по палубе, общаясь между собой. Похоже, ни у кого из них не возникало проблем с вестибулярным аппаратом.
Рене Алман оказался прав. Уже через три дня мне заметно полегчало. Я смог адекватно воспринимать реальность и выходить на верхнюю палубу.
За то время, пока я оставался в каюте, на корабле случилось несколько происшествий. Один раз небольшая группа мужчин, после совместной пьянки, затеяли драку, так что матросам пришлось их разнимать, обливая холодной океанской водой. Всё обошлось синяками, ушибами и двумя ножевыми порезами, хотя могло быть гораздо хуже. Кроме того, вчера вечером за борт упала молодая женщина. Прежде, чем её успели спасти, она запуталась в собственном платье и утонула. Судя по всему, её кто-то столкнул в воду. Но кто именно и за что, так и осталось загадкой. Женщина плыла одна в каюте второго класса, и ни с кем на корабле не конфликтовала.
Заниматься расследованием преступления капитан не стал, сославшись на отсутствие свидетелей и подозреваемых. С моей точки зрения, такая логика казалась ошибочной, но Рене отговорил меня спорить с Торцием, поскольку это было бесполезно. Несмотря на внешнее добродушие, капитан имел крутой нрав, и терпеть не мог, когда ему перечат.
Дни проходили один за другим. Спустя три рацидорские недели равные пятнадцати дням наш корабль вошёл в воды Рандаггура. Это было море, отделённое от океана Гуркензус цепью небольших скалистых островов. Здесь начиналась самая опасная часть путешествия. Именно тут, в драконьих водах, обитали чудовища, о которых говорил мой спутник.
Ссылаясь на научный эксперимент, мы с Рене питались один раз в день, а спали ещё реже. Вахтенные, стоявшие по ночам за рулевым колесом, постоянно удивлялись, почему нам не спится, и просили хотя бы на пару часов сменить их на капитанском мостике. Я никогда не управлял настоящим парусным судном, поэтому с нескрываемым удовольствием соглашался и следил за курсом корабля.
В одну из таких ночей, я стоял за рулевым колесом при свете масляного фонаря, и наблюдал за стрелкой компаса. Рене сидел рядом на ступеньках мостика, рассказывая о своих приключениях в разных местах планеты.
— А, вот, ещё помню, — говорил он негромким голосом, — было это полтора десятка лет назад в древнем городе Таэнал. Мы с группой седламских учёных искали древние вещи, которые там ещё остались. Так вот…
Внезапно прямо по курсу раздался жуткий рёв, прокатившийся по морским волнам. От неожиданности я замер, вглядываясь в ночную тьму. Но тусклого света двух рацидорских лун было явно недостаточно, чтобы разглядеть источник угрожающих звуков на расстоянии полутора сотен метров. Зато Рене отреагировал мгновенно.
— Это рандаг! — крикнул он, вскочив на ноги. — Право руля! Бей тревогу!..
Выйдя из оцепенения, я крутанул рулевое колесо и дёрнул верёвку небольшого сигнального колокола. Над палубой разнёсся гулкий звон.
Не прошло и полминуты, как на палубу выбежали заспанные матросы, быстро сообразившие, что происходит. Крича и подгоняя друг друга, они заняли места у гарпунных пушек по левому борту, готовя их к отражению возможного нападения чудовища.
К нам подошёл Торций, натягивая капитанский мундир и отдавая приказы боцману. Заняв место у рулевого колеса, он громко крикнул:
— Всем гарпунщикам левого борта готовсь!..
Несмотря на нашу попытку избежать столкновения с драконом, само чудовище не собиралось отступать. Заметив белый корабль, оно двинулось навстречу, издавая грозный рёв. Расстояние между нами быстро сокращалось.
Теперь в свете Клифара и Мадиса я, наконец-то, смог рассмотреть морского противника. Своим видом рандаг действительно походил на доисторического земного плиозавра. Только вместо спинного гребня у него были длинные шипы. Большая рогатая голова имела широкую пасть, способную целиком проглотить человека. Два щелевидных глаза горели хищным желтоватым светом. Они смотрели на корабль, как на врага.
— Держись, Лесонт, — сказал Рене напряжённым голосом. — Сейчас начнётся сражение с рандагом. Если первый залп гарпунов его не убьёт, нам будет плохо.
Когда чёрный силуэт дракона оказался на расстоянии тридцати метров от судна, капитан скомандовал:
— Огонь!..
В тот же момент прогремели десять орудийных выстрелов. Столько же зазубренных стержней Длиной полтора метра устремились к рандагу. Однако, из-за сильной качки корабля, вызванной приближением дракона, восемь гарпунов пролетели мимо. И только два угодили в цель. Один стержень поразил переднюю левую лапу, а другой — нижнюю часть шеи морского чудовища. Но эти раны были для него не смертельны. Он только оглушительно взревел от боли и ещё больше рассвирепел.
