После ужина все люди, кроме бдительных стражников, легли спать. Мы с Рене тоже решили получше отдохнуть, но сон в шатре для учёных пришёл не сразу. Мой друг долго вертелся, прежде чем его тихое дыхание сменилось храпом. Меня тоже одолевали разные беспокойные мысли, но чаще всего я думал о любимой Трое, с которой мы так и не успели поговорить по душам.
На рассвете наши войска были разбужены коротким трубным звуком и криками командиров подразделений. Некоторых заспавшихся воинов они поднимали пинками и руганью. Сауртан ещё не взошёл, но небо на востоке уже порозовело. До встречи с противником оставалось три часа. Этого времени было вполне достаточно, чтобы прийти в себя после ночного сна и хорошенько взбодриться на перевале.
Ежась от утренней прохлады, мы с Рене направились к фалдарам, которые всю ночь паслись рядом. Они были почти всеядными, и могли отыскать пищу в любом месте.
Я почесал короткие уши своего зверя, чтобы доставить ему удовольствие. Не привыкший к ласке фалдар внимательно посмотрел на меня большими жёлтыми глазами, как бы спрашивая, что я от него хочу. Не дождавшись конкретной команды, он фыркнул и замотал головой. Потом сунул морду в походную сумку, учуяв запах любимых сухарей.
Забавное поведение животного рассмешило меня.
— Вот, хитрец! — сказал я, щёлкнув зверя по носу. — Всё пытаешься выпросить что-нибудь вкусное. Так тебя и назову по — рацидорски. Хитрец — Нукс!..
Оседлав фалдара, я вскочил на его спину и двинулся вслед за Рене к колесницам военачальников.
Через полчаса все воинские подразделения были выстроены в определённом боевом порядке. Теперь впереди расположились ряды лучников, за ними тридцать катапульт и повозки с пороховыми бомбами. Потом шла тяжело и легковооружённая пехота, всадники на фалдарах и, наконец, колесницы с военачальниками. Именно в такой последовательности войска должны будут вступать в бой с дикарями по приказу аз Кантара.
В таком же порядке, стараясь не растягиваться, седламская армия за два часа преодолела перевал и вышла на равнину, где располагался город Поунс. Я вместе с другими учёными-творцами, колесницей кариона и личной охраной Алерта спустился с гор в последнюю очередь. Мы остановились на высоком холме, с которого можно было хорошо обозревать поле предстоящего сражения.
В двух километрах от нас виднелись городские стены и смотровые башни Поунса, сложенные из светло-серого камня. Вокруг стен расположился лагерь друндалов. Многочисленные шатры и повозки сейчас были окутаны сизым утренним туманом и дымом затухающих костров.
Ближе к нам находились спешно собранные войска дикарей. Часть из них была верхом на фалдарах. Особого боевого строя в их рядах не наблюдалось. Они стояли сплошной серой массой, образуя выгнутый в нашу сторону полукруг.
Как только армия людей оказалась на расстояние полёта стрелы, дикари яростно закричали, потрясая оружием. Они держали луки и стрелы в боевой готовности, надеясь запугать этим седламских воинов.
Несколько напряжённых минут войска ждали особого сигнала, являвшегося призывом к началу атаки. И он вскоре раздался — длинный, короткий и снова длинный трубный звук.
В ту же секунду с обеих сторон вылетели две тучи стрел, со свистом преодолевая расстояние в полторы сотни метров. В воздухе некоторые столкнулись между собой, но остальные нашли свои цели. При этом основная масса дикарских стрел воткнулась в большие прямоугольные щиты наших воинов, хорошо закрывавших тела. Врагам с их круглыми щитами повезло гораздо меньше, из-за чего передние ряды друндалов значительно поредели.
Ещё меньше радости доставили им наши катапульты. С глухим деревянным стуком они начали забрасывать в дальние ряды дикарей сразу по шесть пороховых бомб. По всей протяжённости боевых рядов противника загрохотали мощные взрывы, разрывая друндалов в клочья и подбрасывая их тела в воздух. До холма, с которого мы наблюдали за битвой, доносились душераздирающие вопли раненных врагов и рёв испуганных фалдаров. Это вызывало панический ужас у других дикарей. Большинство из них такого явно не ожидали.
Южный ветер доносил до нас горький запах пороховой гари, смешанный с запахом крови.
По словам моего друга раньше в нападениях на Седламское государство участвовали только отдельные племена. А живыми из этих набегов возвращались немногие. Остальные друндалы, если и слышали о бомбах прежде, не придавали им особого значения, считая, что лучше стрел, мечей и копий оружия нет. Зато теперь они на собственной шкуре испытали разрушительную силу пороха, заключённого в чугунные шары с горящим фитилём.
Согласно тактическому плану, пока наши лучники будут тратить свои стрелы, расчёты катапульт должны сделать по десять-одиннадцать бомбометаний. После того, как в бой вступит пехота, использование катапульт прекратится. Поэтому сейчас взрывы бомб не прекращались ни на секунду, заставляя дикарей паниковать.
