Тем временем Алман закончил снаряжение отряда и выстроил всадников в колонну по двое. Возглавлял наше сопровождение ат Келфан — высокорослый плечистый мужчина с копной светлых волос и глазами тёмно-серого цвета. Он должен был контролировать дисциплину в группе воинов и подчиняться непосредственно нам с Рене.
— Отлично, Ларкус! — одобрительно произнес я, осматривая наш отряд и нагруженных фалдаров. — Сделал все без моей помощи. Сразу видно — настоящий путешественник!
Рене добродушно рассмеялся, сел на боевого фалдара и воскликнул:
— В таком случае, в путь, господа, навстречу опасным приключениям!..
Шутил ли он насчёт приключений, я так и не понял. Но в том, что путешествие будет опасным, сомневаться не приходилось. Наши люди в полголоса рассказывали друг другу разные страшилки, половина из которых были пустыми байками. Однако угрозу, исходящую от хищных зверей и друндалов, живущих в болотистых джунглях, никто не отменял. При этом ни один из воинов сопровождения так и не выразил желания остаться в Поунсе. Приказ кариона Алерта был дороже собственной жизни.
Покинув город, мы двинулись по дороге к южной границе седламского государства, за пределами которого люди практически не обитали. Разве что изгои, да беглые преступники. В эти минуты, как назло, небо и взошедший диск Сауртана снова закрылись плотными тучами. Пошел отвратительный мелкий дождь, от которого спасал только плащ с капюшоном. Чтобы хоть немного скрасить унылую серость погоды, седламские воины затянули весёлую походную песню. Её можно было петь целый день без остановки, но прерваться всё-таки пришлось.
После полудня мы проехали мимо двух разорённых деревень. К несчастью для местных жителей, они оказались на пути вражеских войск. Друндалы подожгли дома, вырезали всех, кого смогли найти и увели с собой домашнюю живность. Однако убитых нигде не было видно. Судя по отсутствию трупов, кому-то из людей удалось спастись. Скорее всего, выжившие обитатели деревни сожгли тела погибших, а затем ушли в другие поселения.
Ещё через несколько часов мы добрались до южного пограничного форта, где увидели новый кровавый след, оставленный врагами. Даже с расстояния нескольких сотен метров мои ноздри улавливали тошнотворный сладковатый запах гниения. После ожесточённого, но безуспешного сопротивления, застава пала под натиском огромного числа друндалов. Сразу было видно, что живых людей не осталось.
Среди погибших мы насчитали тридцать семь погранвойнов, пять человек обслуги и около двух сотен противников, которые пытались штурмом взять огороженный частоколом форт. Как долго держалась застава, сказать было трудно, но за это время был использован весь запас пороховых бомб. С их помощью люди уничтожили наибольшее число дикарей. Их изуродованные взрывами и тленом тела грудами лежали по всей округе. Прожорливые падальщики здесь уже поработали, до костей обглодав значительную часть трупов. Но даже они не смогли справиться с таким количеством мертвецов.
То, что осталось от форта имело жалкий вид. Половина частокола, все смотровые вышки и несколько деревянных построек были напрочь разрушены. Внутри повсюду лежали тела людей. Их отрубленные головы с обезображенными лицами торчали здесь же, надетые на острия копий, воткнутых в землю.
Со дня прошедшей битвы под воздействием падальщиков, тепла и сырости трупы сильно разложились. Дышать было тяжело. К горлу то и дело подкатывала тошнота.
— Дикие твари! — выругался ат Келфан, когда мы спешились и вошли на территорию заставы. — Мало им было просто убить наших погранвоинов. Они ещё над ними поглумились.
— Да, жуткая картина, — кивнул Рене, стараясь дышать одним ртом. — С ними надо что-то делать. Не оставлять же их в таком виде.
Обсудив этот вопрос, мы решили предать погибших огню возле ближайшего водоёма. Традиции нужно было соблюдать, несмотря на брезгливость и другие неприятные ощущения. Для меня всё это вообще было за гранью возможного, но пришлось согласиться с общим мнением. Кроме того нашим воинам захотелось провести последнюю седламскую ночь в теплых и сухих помещениях каменного здания форта, где не было трупов и зловония. Рене не возражал, но сначала настоял на уборке окружающей территории от всех мертвецов.
После церемониального сожжения людей на трёх погребальных кострах, сложенных на берегу пруда из частокола, воины еще полтора часа собирали трупы дикарей. Свалив их в отдалении в глубокий овраг, они полили останки тел животным жиром, обложили древесиной и подожгли. Таким образом, до самой ночи наш отряд занимался расчисткой территории пограничной заставы, чтобы можно было спокойно переночевать. Все остальное сделает дождь и ветер.
Нам с Рене заниматься грязной работой не пришлось. Не полагалось по статусу. Как ни как — карионские посланники. Оставалось лишь за всем наблюдать и немного контролировать.
Вернувшись в здание форта, мы категорически отказались от ужина. И не только потому, что до сих пор были сыты. При одной мысли о чём-то жаренном становилось дурно. Поэтому я сразу завалился спать на одну из пустых коек.
