– И скажу, – повысил голос лейтенант. – В Уставе написано, что каждый красноармеец должен уметь вести разведку, добывать сведения. Да только такой унификации не достичь, если не подбирать людей специально. Кому-то дано быстро бегать, а кому-то метко стрелять, а кто-то в темноте хорошо видит. Танкист должен уметь воевать в танке, и все учебное время нужно тратить на танковый бой. То же и с пехотой и кавалерией. А разведкой должна заниматься армейская разведка в полосе фронта. Туда и отбор должен быть особый, и подготовка особая. Вы вот приказали, если получится, брать пленных. А не лучше ли сейчас в тыл отправить группу и захватить, притащить к нам пленного для получения сведений? А кого я пошлю, кто у меня это умеет делать?
– Еще не все люди покинули город. – Коган подошел к окну и посмотрел на сумеречный парк за окном: что от него останется завтра, от этих лип и берез, от ухоженных аллей и удобных лавочек? – Уходят люди в ночь. Бойцы им помогают. Этот ваш старшина Рябов всюду успевает.
– Я бы вам плохого командира в сопровождение и не дал, – пожал плечами Морозов. – Хорошие у меня командиры, да только сержанты одни. А они училищ не оканчивали, они организовать бой подразделения не смогут. Все, что я объяснил и показал, они сделают, а сориентироваться во время боя, как им действовать, кто им подскажет?
– Мы и подскажем, – неожиданно сказал Буторин. – Распределимся по подразделениям и в нужный момент советом поможем вашим сержантам. Особенно на восточном и южном направлениях. Там только опорные пункты, окопов нет, блиндажей нет. Отдельные огневые точки.
– Максим, – вдруг заговорил Сосновский, который уже некоторое время сбоку пристально смотрел на командира. – А может, мы… с Ральфом попробуем? Вся ночь впереди…
– Рисковать полковником?
– Да ладно, – Сосновский нахмурился. – Важнее всего документы. Что он плюс к ним еще может рассказать? Рисковать, так минимально. Не поможет, так мы, может, и портфель не довезем. Все тут и ляжем. А так все же шанс донести портфель есть.
– А форма? – Шелестов вспомнил, как они бросили немецкую форму полковника и его ребят, потому что тащить еще и ее было не по силам. Он повернулся к Морозову: – Что, лейтенант, найдется в складском хозяйстве немецкая офицерская форма?
– Проскурин знал, но он погиб, – вздохнул Морозов и подвинул на подоконнике окровавленную пограничную фуражку…
Вражеская форма нашлась. Правда, погоны были на обоих немецких френчах лейтенантские, но для темноты сойдет. Не подошли только немецкие сапоги, пришлось надевать советские офицерские. Опять же, для ночи сойдет, а днем обоих разведчиков раскусят независимо от совершенного немецкого языка, на котором они будут разговаривать. Боэр воспринял предложение отправиться в разведку за «языком» с энтузиазмом. Шелестов даже заподозрил, что полковник намеревается мстить за смерть друзей. А чувство мести – плохой помощник во время разведывательного рейда.
– Смотрите, – Морозов стоял над картой, держа в руке карандаш. – Здесь и здесь – леса. Дорога прижата к опушке леса, и поэтому немцы могут занять позиции сразу за дорогой, отрыть себе окопы. Вот здесь деревушка Сосновка. Наверняка если есть у них старшие офицеры в этих частях, то остановятся они точно в деревне, а не в блиндаже. Мои наблюдатели фиксировали движение автотранспорта как раз возле деревни и у опушки. И видели дым. Дым, скорее всего, от полевых кухонь.
– Нам нужен офицер, – заявил Сосновский. – Атаковать штаб мы даже пробовать не будем, тем более его нет в передовых частях, а перед собой мы точно имеем передовые части. Планы и задачу на ближайшую перспективу может знать только офицер. Или, выражаясь по-другому, офицер точно должен знать. Давайте с маршрутом определяться и с прикрытием. Что это за овражек? Хотя не подойдет… он выходит прямо к позициям немцев. Они могут его заминировать или секрет поставить.
– Машина, – предложил Боэр. – А если машина? Легковой автомобиль есть?
– Возле одного из складских блоков я видел два отечественных «газика», – неуверенно проговорил лейтенант. – Вы что, вот так, в открытую, хотите подъехать к ним? Только машины эти с брезентовым верхом. Немцы сразу сообразят, что это советские автомобили.
– Брезент можно опустить или вообще снять, – вдруг загорелся Сосновский. – А еще нужна водка!
Машина объезжала возможные позиции немцев с юга. Здесь проще всего было прикинуться своими, потому что городок оставался в стороне и заподозрить в двух пьяных офицерах русских было, скорее всего, немыслимо. А уж потом, проехав передовые позиции, вообще можно было ездить как у себя дома. Сдвинув фуражки на бок, расстегнув воротники френчей, Сосновский и Боэр приготовили открытые бутылки водки. Ничего, что на кочках она немного расплещется и даже попадает на колени. Если от офицеров будет за версту разить водкой, то это даже еще лучше.
