По мере ведения допроса постепенно приоткрывалась картина истинного положения дел. Немцы узнали о складах. Более того, по их информации, которая оказалась почти верной, со складов армейского подчинения многое не удалось вывезти. Серьезных сил Красной армии в этом районе немцы не видели, считая, что все они отошли к Орше, Витебску, где были заняты укрепленные позиции, и к Смоленску, который Советский Союз не намерен был сдавать. Именно на рубеже Смоленска и планировалось остановить врага, по сведениям немецкой разведки.
Город блокировали со всех сторон незначительными силами. Главной целью было не дать вывезти самое ценное, перекрыть для этого все дороги. Немцы не вошли в город с вечера, потому что по плану они должны были войти туда завтра утром. Подтянуть кое-какие подразделения, обеспечить работу городской комендатуры и городского гарнизона, обеспечить условия для работы комиссии тылового ведомства вермахта по изучению складов Красной армии. Членом именно этой комиссии и являлся майор Альфред Дункле. Знали немцы, что в городе все еще оставались советские военные, но справиться с этой горсткой солдат командир сводной группы намерен был сразу и эффективно.
Все были в сборе. Окна занавесили одеялами и ждали теперь только Сосновского. Михаил почти вбежал в комнату и махнул рукой.
– Не подошло. Слишком разная комплекция. Придется пока походить нашему полковнику в солдатской форме. Какой-то этот майор несуразный. Я на себя примерил, тоже не подошла его форма. Руки торчат, и вообще, на мне как на вешалке.
– Ладно, раздобудем, если надо будет, немецкую форму, – пообещал Шелестов. – А сейчас, ребята, надо принимать важное решение. Ночи еще коротки.
Максим обвел взглядом своих оперативников, майора Сысоева с грязными пальцами рук и сосредоточенного серьезного лейтенант Морозова. Еще вчера все согласились, что в данной ситуации командовать необходимо именно ему, а не старшему по званию, как это предписывается всеми уставами Красной армии. Хоть и молод, хоть и маловато опыта, но Морозов – командир уже обстрелянный, хлебнувший из горькой чаши войны. Да и вообще он был единственным пехотным командиром, которого в военном училище учили воевать.
– Так что ты хотел предложить, лейтенант? – спросил Шелестов. – Военный совет гарнизона Красной Слободы в сборе.
Морозов откашлялся, как перед выступлением с трибуны. Чувствовалось, что он не просто понимает всю меру ответственности за свои действия, он еще и попытается удержать других от поступков, которые могли бы усугубить сложившуюся ситуацию. Чем дальше, чем больше Шелестову нравился этот молодой командир. Настоящий офицер, он рожден для службы в армии. И это чувствовалось в его логике мышления, взгляде на ситуацию, подходе к решению вопросов.
– Василий Макарович, как у вас идет работа? – первым делом спросил Морозов, и снова Шелестов отметил чувство такта. Лейтенант командует майором и делает это все-таки с чувством уважения к старшему по званию, хотя в данной ситуации и младшему по должности.
– К вечеру закончим, – посмотрев на свои перепачканные руки, которые уже, наверное, не отмывались, сказал майор. – Маловато электродетонаторов, хотя проводки хватает. Приходится задействовать огнепроводящие шнуры, но они столько лежали на складах, что я не уверен в их годности. Часто приходится заниматься тем, что мы изготавливаем их прямо, как говорится, на коленке.
– А к чему такие сложности? – не удержался от вопроса Коган. – Если рванут боеприпасы, тот тут половину города снесет. Может, остальное и не минировать? Может, и само сгорит?
– Не факт, – покачал головой сапер. – Стены складов сложены при Царе Горохе из дубовых бревен. Срубы уже естественным образом от дождей проморились. Да и перевязка срубов сложная. Если взорвать один склад с патронами, то, кроме фейерверка, ничего не будет. Со снарядами – да, рванет хорошо, но большую часть снарядов разбросает по округе. А те, что останутся внутри фундамента, буду рваться постепенно по мере повышения температуры. Может, день, может, неделю будут рваться. А машины останутся, вещевое хозяйство может не сгореть. Бензиновые склады, конечно, вещь надежная в плане уничтожения, но горючего осталось мало.
– Ситуация!.. – хмыкнул Буторин, поглаживая седой ежик своих волос. – С таким подходом мы вообще можем никогда не взорвать ничего. Сил у немцев, конечно, мало. День продержимся. Может, и два. А потом они подтянут бронетехнику, артиллерию и разберут городок по бревнышку и по кирпичику.
– Уходить надо, пока есть возможность, – проворчал Сысоев.
