Первым делом Морозов выдвинул «секреты» из нескольких бойцов с автоматами даже дальше, чем располагались окопы боевого охранения. И только потом тихо, не особенно газуя, на малых оборотах черный открытый советский «ГАЗ-А» со снятым брезентом выехал за пределы городка. Сосновский сидел за рулем и в темноте по памяти вел машину через поле напрямик, в направлении между двумя темнеющими в ночи лесными массивами. Лишь бы немцы не поставили перед своими окопами мины. Оставалось надеяться, что враг не готовил здесь долгосрочной обороны и не создавал для нее позиций. К утру немцы наверняка начнут атаковать городок. И вряд ли они намерены валандаться здесь несколько дней.
Окрик «Хальт!» из темноты прозвучал вполне ожидаемо, когда до леса оставалось всего метров двести. Боэр поднял над головой руку с бутылкой, пьяным голосом обозвал солдата болваном и приказал убираться к русскому дьяволу. Сосновский начал горланить популярную до войны в Берлине песенку «Тебе повезло с женщинами», которую пела Лизи Вельдмюллер. Из темноты навстречу вышли двое солдат с карабинами на изготовку, чуть дальше темнел капот бронетранспортера. Оттуда, всего на секунду, мигнул свет фар, выхватив черную легковую открытую машину и двух пьяных офицеров.
– К чертям! – кричал Боэр. – Туда, Ганс, в Сосновку! Там ждет полковник… И мы везем ему выпить…
Как и рассчитывал Сосновский, машину никто задерживать не стал. Не привыкли еще немцы к таким наглым выходкам советских фронтовых разведчиков и партизан. Все это еще было впереди, а сейчас Михаил надавил на педаль акселератора и свернул вправо на проселочную дорогу, тянувшуюся вдоль леса. За спиной стояла тишина, и оперативник тыльной стороной ладони вытер пот со лба. Они ехали и громко разговаривали с Боэром по-немецки, хохотали и посматривали по сторонам. На опушке – замаскированные танки. Четыре штуки. Отсюда до Красной Слободы ближе всего. Один бросок танкового подразделения – и они начнут утюжить гусеницами окопы. Да, немцы, судя по всему, не собиралась здесь задерживаться больше чем на одну ночь. А вот еще танки и бронетранспортеры. Несколько грузовиков на опушке замаскированы сеткой. Механики иногда заводили двигатели, что-то регулировали. Некоторые машины трогались с места и снова замирали. Ситуация вполне объяснимая – танковое подразделение после марша, после боя, а к утру нужно привести все машины в порядок, подготовить к новому бою.
– Их здесь не больше батальона моторизованной пехоты, – наклонив голову к Сосновскому, сказал Боэр. – И примерно рота танков. Если я не ошибаюсь, то они завтра не намереваются штурмовать город. С такими силами… нет, невозможно. Немецкие войска с таким малым перевесом не станут идти в атаку.
– А если они не знают, что город готовится к обороне, если они думают, что город пустой?
Полковник удивленно посмотрел на Михаила. Потом на бутылку в своей руке и брезгливо сплюнул на дорогу.
– Мерзость! В нашей семье всегда холодно относились к алкоголю, уделяя большее внимание занятиям спортом… Знаете, майор, у нас, скорее всего, в запасе есть еще один день. Правда, днем могут подойти дополнительные силы, и они атакуют прямо с марша. Но это будет только завтра.
«В этом можно видеть хороший признак, – думал Сосновский, ведя машину в сторону Сосновки, где слышен был шум моторов, мелькал свет, а в лучах автомобильных фар виднелся дым то ли от полевых кухонь, то ли из дымовых труб на домах. – Если придет подкрепление, то немцы сомнут редкие пехотные цепи на окраине. Без артиллерии останавливать танки? А на складах нет даже самых маленьких сорокапяток или противотанковых ружей. Все давно передано в войска. Лишь боеприпасы и запас ГСМ, обмундирования, запчасти для техники. У Морозова только пулеметы и десяток противотанковых ружей. И гранаты. Даже для минометов боезапас довольно скудный. Ничего хорошего, ничего позитивного. Да и откуда взяться позитивному, если ты заперт в городе врагом и жить тебе осталось столько, сколько ты сможешь стрелять во врага?»
Интуиция подсказала, как действовать дальше, и Сосновский решительно свернул вправо, объезжая деревню по околице. Не может такого быть, что боевое охранение выставлено прямо у деревни. Наверняка вынесено метров на сто вперед, в сторону наших позиций. Он в темноте остановил машину у высокой изгороди и посмотрел на окна большого дома, в которых мелькали тени: там горела керосиновая лампа и играла музыка. Кажется, кто-то крутил пластинки с немецкими песнями. Празднуют победоносное шествие по чужой стране? Сволочи.
– Что вы предлагаете? – спросил Боэр, дотянувшись до автомата, лежавшего на заднем сиденье.
– Там пьют офицеры, и они считают себя в безопасности, – кивнул на дом Михаил. – А когда люди много пьют и едят, они часто ходят в туалет. А в русской деревне, полковник, туалет на улице и подальше от дома. Понимаете?
