Буторин повернул голову, кивнул и полез за ремень доставать ракетницу. Яркая огненно-красная звезда с шипением взлетела над опустевшим городком Красная Слобода. Все, кто мог, кто ехал в колонне, повернули головы назад. И меньше чем через минуту страшный грохот разорвал небо огненным вихрем, кроваво-огненный гриб поднялся над тем местом, где находились склады, черный вихрь разметал бревна, что-то взлетело вверх, стало падать, а под ними все взрывалось и взрывалось, огненные языки поднялись до самых туч и, казалось, жадно лизали их красными языками. Майор Сысоев сделал это. Осторожный, аккуратный человек, привыкший к неспешным действиям, понял, что никто, кроме него, не сможет помочь попытаться сохранить многие жизни солдат. И он сделал это. И два простых мужика, рабочие руки которых запомнил Шелестов, два сапера пошли с ним, чтобы умереть, потому что так они понимали свой долг перед Родиной, перед родными, перед товарищами. Вечная вам память: майор Сысоев, сержант Шаманов и рядовой Бубнов.
Лейтенант Морозов встретил колонну у леса и махнул оперативникам рукой, предлагая пересаживаться в немецкий бронетранспортер. Двое бойцов деловито заряжали немецкий пулемет за броневым щитком. Морозов вытер лицо рукавом и только теперь улыбнулся.
– Там еще грузовик и два вездехода захватили. Они вперед ушли, на разведку. Еще один бронетранспортер замыкающим пойдет, прикрывать будет с тыла. Ну, а этот теперь командирский, штабной, значит. А майор-то наш каков, а? Вот и не думал даже о нем, что способен человек на такое. Спокойно, рассудительно. Решили – и сделали. Спокойные люди, умелые. И нервы крепкие. Вот немного ситуация успокоится, узнаю у ребят их адреса и сам напишу матерям и женам, каких мы людей потеряли.
– Успокоится, думаешь, ситуация? – покачал головой Буторин. – Теперь немцы за нами гоняться будут такими большими силами, что страшно подумать. Они ведь решат, что здесь прошел полк Красной армии, а не две роты.
– Полк и есть, – вдруг серьезно ответил лейтенант и кивнул на чехол внизу возле места водителя. – Вон оно, знамя полка. С собой вожу, берегу как зеницу ока. Пока знамя есть, есть и полк. И не важно, сколько людей осталось. Так что живет и воюет 1449-й стрелковый полк!
Машины шли через лес тем маршрутом, который выбрали вместе с лейтенантом оперативники Шелестова. Шли лесными дорогами, там, где позволяло редколесье, сворачивали и двигались напрямик. Восемь колесных машин оставляли заметный след. И тем, кто решил бы преследовать русских, не составило бы труда идти по такому следу. Поэтому Морозов хотел уйти подальше от Красной Слободы, уйти в таком направлении, о котором немцы бы не подумали. Логика должна быть простой – вырваться из окружения и пробиваться к своим на восток. А колонна шла на северо-запад. Лейтенант распорядился не останавливаться и раздать бойцам сухой паек. В течение часа к нему в бронетранспортер подсаживались командиры подразделений с докладами, и в итоге анализа данных вырисовывалась картина не самая приятная.
– Мы в этом прорыве потеряли сорок четыре человека, – вздохнул Морозов и мрачно посмотрел на Шелестова. – Сейчас у нас личного состава сто шесть человек. В том числе девятнадцать раненых. Четверо тяжело. Значит, боеспособных – восемьдесят семь.
– Столько убитых? – Буторин покачал головой.
– Думаю, что убитых меньше, – лейтенант просунул карандаш под фуражку и задумчиво почесал висок. – Командиры и бойцы рассказывают, что часть атакующих подразделений могла потерять ориентацию во время ночного боя, а кто-то просто не пробился к Сосновке, и они ушли в лес на юго-запад. Есть основания полагать, что человек двадцать – двадцать пять просто не пробились к нам и ушли в лес самостоятельно.
– Значит, у них есть шанс пробиться, – согласился Коган. – Миша, давай-ка еще допросим немецкого майора-тыловика.
– Допросите, – согласился Шелестов. – Все-таки у него информация в голове какая-то есть, что-то слышал о планах командования, о чем-то догадывался… Лейтенант, мне кажется, нужно остановиться и дать людям передышку, раненым нужна еда и вода, и, вообще, дальше вот так шпарить без разведки опасно – можно нарваться на крупные силы немцев.
– Согласен. – Рассматривая карту, лейтенант указал карандашом на участок местности: – Смотрите, еловый лес и ручей. Большой ручей. И стекает он потом через несколько километров к опушке и впадает в речку. Там еще топографический знак мельницы. Нам еще в радиаторы наших машин воды долить не мешало бы. С такой нагрузкой идем, кипит вода в радиаторах.
Головной дозор вернулся с сообщением, что немцев у ручья нет и следов пребывания людей тоже нет.
Через полчаса колонна втянулась в еловый лес, расставив машины так, чтобы их не было видно с воздуха. Но это была просто дополнительная предосторожность, потому что огромные ели своими лапами закрывали сплошным ковром целые гектары и с неба, кроме этого ковра, вряд ли что-то можно было увидеть.
