– Бывало и такое, – кивнул старшина. – А Березин, тот на заставе и пулемет хорошо изучил, да и вообще стрелок отменный. А начиная с двадцать второго июня, так оно ж всем из чего только стрелять не доводилось. Владеют, товарищ майор, ручаюсь за них.
Через тридцать минут вся группа собралась на краю поляны перед картой, которую расстелил на капоте машины Шелестов. Это был последний район неподалеку от Красной Слободы, на который имелась топографическая карта. Дальше придется идти почти наугад или попытаться раздобыть карту у немцев.
– Наша цель – разведать переправу и подходы к ней с обеих берегов, – начал Шелестов ставить задачу. – Побочная цель – пленный немец, который может располагать информацией о продвижении немецких войск в этом районе, размещении гарнизонов. Для выполнения поставленной задачи делимся на три группы. Первая группа: я и Сосновский идем первыми до опушки и ждем остальных. Если немцев в пределах прямой видимости нет, то группа старшины Рябова остается на месте и прикрывает нас в случае боестолкновения с врагом, обеспечивает отход всех трех групп. На опушке группа Буторина и Когана идет вправо по краю леса, изучая местность и обстановку. Я и Сосновский – вправо. Изучить местность визуально нужно до каждого кустика. В случае необходимости нам предстоит ночью выйти на место и промерить брод, изучить дно реки в этом месте. А потом провести по броду колонну. Старшина, вы сможете набросать кроки[1] местности у переправы с указанием расстояний и углов?
– Так точно, – с довольным видом отозвался Рябов. – У меня и бинокль есть с дальномерной сеткой.
Предупредив боевое охранение о выходе разведгруппы, Морозов сам проводил разведчиков до края поляны, пожав каждому руку, хлопнув по плечу. У кого-то из разведчиков был такой ритуал, подумал Шелестов. Дождался ли их тогда лейтенант? Как странно думать о недавних событиях как о тех, что происходили годы назад. А ведь, по сути, каждый на фронте за это время, с 22 июня, прожил большую жизнь, повидал столько смертей, сам столько раз был на краю гибели, что все эти события и переживания уместятся не в одну жизнь, а в десяток.
Сосновский и Шелестов шли рядом, старясь не шуршать по траве сапогами, не наступать на сухие сучья, не задевать низко растущих ветвей. Сорока сорвалась с дерева и, затрещав возмущенно, понеслась сквозь кроны к опушке леса. Шелестов остановился, с ненавистью посмотрев на птицу. Вот ведь, зараза. Какого черта тебя вообще в лесную чащу занесло! Птицы – хорошие часовые. Они с шумом взлетают, если чувствуют опасность, если их потревожат. Если уметь видеть и слышать, поведение птиц о многом может рассказать.
Михаил остановился, провожая птицу взглядом, улыбнулся и погрозил ей вслед кулаком. Он посмотрел на Шелестова и показал знаком, что теперь лучше идти не в стороне друг от друга, а след в след. Так надежнее, если кто-то на опушке обратит внимание на потревоженную сороку. Шелестов кивнул и двинулся дальше, держа наготове автомат. Сосновский отпустил командира на пять шагов вперед и двинулся следом. Вокруг сразу посветлело, когда деревья впереди немного расступились и показались берег реки, противоположный безлесный берег и спокойная гладь воды. Шелестов замедлил шаг, осматриваясь и прислушиваясь к звукам леса, к звукам, которые могут доноситься с берега. Ручей с неуместной веселостью журчал левее.
Пригибаясь еще ниже, оперативники подошли к крайним деревьям и опустись на траву. Впереди, на берегу большой запруды, торчали почерневшие от огня столбы когда-то построенной тут водяной мельницы. Ручей, здесь уже более полноводный, вливался в речку, прорезая песчаный пляж. И здесь, у самого берега реки, красовались три немецких грузовика, крытые брезентом, и четыре мотоцикла с люльками. На двух из них были установлены ручные пулеметы. Немцев было человек двадцать. Шестеро плескались в реке, двое лежали в одних трусах на солнце и курили. Ветер не доносил до леса запахов, но то, что там жарили на костре мясо, было очевидно. Несколько немецких солдат, раздевшись до пояса, возились с дровами, суетились возле жаровни. И только один длинный рыжий солдат с карабином на плече с унылым видом топтался на траве между машинами и лесом. Часовой! И больше всего внимание его привлекали звуки и запахи со стороны костра.
Сосновский протянул руку и указал на реку куда-то правее. Шелестов присмотрелся и кивнул. Четкие следы автомобильных колес по прибрежному песку уходили в воду. Снова они появлялись на противоположном берегу и уходили вправо вдоль берега. Видимо, там была полевая грунтовая дорога. Но здесь, где немцы устроили пикник, никакой дороги не было. Значит, они решили срезать путь, не объезжая лес за несколько километров, а заодно и устроить себе небольшой отдых на природе.
