– Да, теперь двигаться придется осторожнее и медленнее, – согласился лейтенант. – Мы сегодня вон в какие дебри забрались. Правда, в этом есть и плюсы. Немцы сюда не полезут.
– Но все равно надо убедиться в том, что их нет, – сказал Шелестов. – Я сейчас со своими ребятами на мотоциклах проскочу вперед. Местность на северо-западе повышается, значит, есть шанс, что восточнее или северо-восточнее будет ровнее и пройти с машинами будет проще. В противном случае я предлагаю двигаться открыто.
– Открыто? В каком смысле? – удивился лейтенант.
– У нас около полусотни комплектов немецкого обмундирования. Переоденем бойцов, водителей и двинемся по дорогам. Там есть еще два комплекта офицерского обмундирования с погонами гауптмана. Пока сойдет, но потом, может быть, найдем, с кого снять погоны старших офицеров, чтобы посолиднее выглядеть. А пока майорские срежем с нашего пленного тыловика.
– Наверное, вы правы, Максим Андреевич, – кивнул лейтенант, покусывая губы. – Тоже выход. Но есть в этом варианте и отрицательный момент. Один раз нас засекут на дорогах, и о нас уже будут знать все фашистские структуры: штабы, военная полиция, абвер. Нас будут искать на дорогах, они будут знать состав и марки машин.
– Ты прав, Олег, – согласился Шелестов. – Значит, будем комбинировать свои действия. Шаблон запоминается быстро, а мы будем импровизировать. Нам ведь нужно добраться до линии фронта, найти участок, через который мы в состоянии пройти, а потом один последний бой – и прорыв к своим.
Шелестов был рад, что у него с молодым лейтенантом получилось найти точки соприкосновения, взаимопонимания. Это было приятно, что в таких непростых, почти катастрофических условиях, они перестали называть друг друга наедине по званию. Это говорило о взаимном уважении и доверии. У особой оперативной группы Главного управления НКВД была своя задача, свой приказ. Возможно, кто-то потом, если они выживут, и попрекнет командира группы, что он не предпринял попыток выйти из окружения своими силами, а примкнул к остаткам стрелкового полка под командованием молодого неопытного командира.
Заявить с полной уверенностью мало кто сможет, какой вариант действий привел бы к успеху в выполнении задания. Могут осудить за излишний риск, могут указать на потерю доверия к командиру группы. А вот обвинить в совершении фатальной ошибки смогут только в том случае, если группа погибнет и не выполнит задания. Тогда проще простого сказать, что надо было идти одним, бросить лейтенанта Морозова, не помогать в лесу изможденной, обессиленной санинструктору Пономаревой. И только успех, только выполнение задания дадут право Шелестову потом заявить, что он принял единственно правильное решение в той обстановке. Но для этого нужна самая малость – выйти к своим, с документами и живым полковником Боэром. Вот и все.
Возвращаясь к мотоциклам и своей группе, Шелестов заметил Риту. Девушка стояла возле березы, прижавшись к ней всем телом и даже щекой. Максим понял, что Рита плакала. Он подошел к ней, санинструктор обернулась и неожиданно бросилась оперативнику на грудь, заплакав уже в голос. Шелестов стал гладить Риту по волосам и пытался шептать успокаивающие слова, но потом понял, что Рита должна просто выговориться, выплеснуть все то, что было у нее в груди, копилось все эти дни.
– Максим Андреевич, товарищ майор, я же ничего, ничегошеньки не могу сделать! Они умирают! Понимаете, мучаются, смотрят мне в глаза и умирают. Они не просят ничего, просто смотрят и знают, что умрут. А я… я что могу? Сколько же можно, ведь можно же что-то сделать, ведь есть же какой-то выход.
Шелестов беспомощно оглянулся вокруг. Ему нужно было спешить, но оставлять Риту в таком состоянии тоже было нельзя. Выручил Коган. Оказалось, что он тоже заметил Риту в таком состоянии, полном отчаяния и бессилия. Борис подошел и тихо сказал Шелестову:
– Оставь, поезжайте…
Максим буквально передал Риту с рук на руки и поспешил к своим оперативникам. Он оглянулся, увидел, как Коган обнял девушку за плечи, отвел в сторону и уселся с ней рядом на пенек. Он что-то говорил – наверное, он даже лучше знал, какие подобрать слова утешения для девушки в таком состоянии. У Бориса все это получится в любом случае лучше. А Шелестов подошел к мотоциклам. Группа выжидающе посмотрела на него.
– Вот что, ребята, нам предстоит дальше пробираться не только по лесам, но и выезжать на дороги, ехать среди немцев, выдавая себя за них.
– Ну, вот это правильно, – одобрил Сосновский. – Фактор времени никто не отменял.
– Да, не отменял. Виктор, мы с тобой сейчас проедем вперед на разведку. А ты, Михаил, со старшиной и его бойцами займитесь трофейным обмундированием. Срежьте у пленного интенданта майорские погоны и перешейте на офицерский мундир. Хоть два комплекта будут приличными: майор и лейтенант. Уже солиднее будем выглядеть. Потом нужно подобрать из бойцов полка тех, кто хоть несколько слов знает по-немецки, сможет произнести их. Для них тоже нужно подобрать обмундирование.
