Минут тридцать мотоцикл поднимался вверх по склону. Приходилось объезжать непроходимые участки, даже толкать мотоцикл сзади на участках с рыхлой почвой. Но вскоре лес стал реже, больше появлялось каменистых участков. Но и стали чаще появляться сосны с искривленными стволами. Наконец Шелестов похлопал Буторина по плечу, предлагая остановиться. Заглушив мотор, оперативники отошли от мотоцикла, выбирая удобное место для наблюдения. Они сейчас находились на самой высокой точке этой местности. В пределах видимости – лишь другие бугры, покрытые лесом. Пейзаж открывался красивый.
Это наша земля, наша Родина. И вот все это великолепие сейчас находится под властью врага, который пришел незваным, подло напал на нашу страну. Вон железная дорога, виден железнодорожный мост, один пролет которого боком торчал из реки – взорвали или немцы, или наши, чтобы остановить продвижение врага. Вон дорога, по которой идет колонна немецкой техники, а вон поднимается дым над остатками какого-то селения.
– Да, здесь уже будет сложнее, – Буторин снял пилотку и пригладил волосы. – Сплошных лесных массивов меньше. Поневоле придется иногда выходить из лесов.
– И блокировать нас в лесном массиве у немцев больше шансов, если «сядут нам на хвост». Раненых у нас много, Витя, вот что.
– Я думал об этом, только не знаю, как предложить это нашему лейтенанту.
– Да все он понимает, Витя! И мыслит он нормально, тактически нормально. Прирожденный командир. Он любой совет выслушает и обмозгует. Не будет он сгоряча ни решений принимать, ни полезные предложения отвергать. Ты же думаешь о том, что раненых нужно оставить местному населению, чтобы ухаживали за ними, заботились?
– Все так, – вздохнул Буторин. – С таким обозом нам не выбраться. Либо так, либо создавать, пока не поздно, зимнюю базу и готовиться к зиме, к партизанским действиям. Но нам-то с ребятами в любом случае надо двигаться на восток.
– Ну, вот вернемся с рекогносцировки – и поговорим с Морозовым на эту тему.
Сидя в кузове бронетранспортера под натянутым брезентом, оперативники вместе с лейтенантом обсуждали ситуацию. Шелестов, найдя среди немецких документов лист чистой с одной стороны бумаги, по мнению Сосновского, не представляющей ценности, чертил план местности.
– Это старая дорога районного значения. По своему расположению относительно предполагаемой линии фронта она является рокадной, и по ней никакие силы к фронту перебрасываться не могут. В этой полосе, видимо, особых движений войск или хозяйственных подразделений не происходит. Дальше и ближе – пересечение с более значимыми магистралями. – Шелестов отложил карандаш и поправил командирский квадратный фонарик, укрепленный на борту бронетранспортера. – Это вариант – проскочить сразу данный участок и снова углубиться в лесные массивы, тянущиеся с запада на восток. Мы выиграем этим еще километров сто. А там и до фронта рукой подать. Звуки боев мы сейчас уже слышим.
– Заманчиво, – согласился Морозов. – Правила требуют более длительного наблюдения, но времени у нас нет. Логика на вашей стороне. Наметим порядок следования и действий!
Командиры и бойцы на рассвете постояли перед новой могилой своих умерших от ран товарищей и разошлись по машинам. Колонна тронулась через сумеречный лес по пути, проложенному переодетыми в немецкую форму мотоциклистами. Четыре мотоцикла, на которых ехали оперативники группы Шелестова и бойцы старшины Рябова, выехали к краю леса около девяти часов утра. Рябова и двух его солдат оставили охранять машины, а оперативники во главе с Сосновским, которому лейтенантские погоны на френче сменили на майорские, двинулись к краю леса. И стоило им подойти к крайним деревьям, как все четверо сразу присели на корточки, прикрываясь кустарником.
– А что б тебя! – проворчал Буторин. – Только этого не хватало!
Прямо перед группой на обочине старой разбитой дороги стояла немецкая колонна. Не очень большая, но стычка с врагом на этом этапе в планы советских бойцов не входила. Солдаты топтались возле пяти грузовиков, офицерский открытый легковой автомобиль находился в голове колонны, а перед ним чуть дальше – гусеничный бронетранспортер. В хвосте колонны – два штабных вездехода и бронеавтомобиль. Причина была очевидна. У двух грузовиков были подняты капоты, и водители колдовали над моторами, видимо, ремонтируя какую-то поломку.
– Какой-то штабной начальник, – прокомментировал Сосновский. – И примерно рота охраны.
Два немецких офицера, покуривая возле открытой машины, вели ленивый, неспешный разговор. Половина солдат тоже выбралась из грузовиков. Несколько человек отошли к обочине помочиться. В штабных вездеходах ехали, видимо, писари и делопроизводители. Видны были погоны унтер-офицеров и капралов.
– В принципе, не особенно сложно, – вдруг сказал Буторин. – Около сотни винтовок и несколько автоматов у командиров отделений. Два пулемета на бронетранспортерах. Мне кажется, можно рискнуть. И польза, и прорвемся, пока в пределах видимости нет других войск.
