И в этой суматохе Шелестов и Сосновский бросились к легковой машине, за которой стояли офицеры. Чтобы взять живьем майора, приходилось рисковать, сделать все, чтобы его не задели пули. И поэтому оперативники помчались вперед, вооруженные только пистолетами. Шелестов обежал машину со стороны капота, к нему сразу повернулся молодой лейтенант, успевший схватить с сиденья автомат. Максим, не целясь, тут же всадил ему в грудь две пули и кинулся к майору. Немец уже держал в руке пистолет, но Сосновский не дал ему выстрелить в Шелестова. Перепрыгнув через борт машины, он выбил оружие из рук офицера и рывком повалил его на себя на заднее сиденье машины. Шелестов прыгнул следом, прикрывая пленника. В этот момент кто-то призывно закричал. Шелестов приподнялся, упираясь локтем в живот майора, и тремя выстрелами свалил еще двух солдат, бежавших на выручку своему командиру.
Буторин и Коган уже были рядом, стоя на одном колене по обе стороны от легкового автомобиля, они короткими очередями добивали тех, кто еще пытался отстреливаться или сбежать. Рядом затормозил бронетранспортер, и на дорогу выпрыгнул Морозов.
– Как вы? Живой?
– Живой, – Сосновский, сидя верхом на немце, связывал ему руки заранее приготовленной бечевкой.
Шелестов стоял рядом, выбрасывая на переднее сиденье бумаги из портфеля майора. Повертев в руках какой-то пакет, прошитый нитками и опечатанный сургучной печатью он передал его лейтенанту. Затем из картонного пакета достал две топографические карты.
– Ну вот! Есть, родные! Хоть и на немецком языке перепечатка, но главное, что есть! Все, по машинам, ребята. Поджечь машины. Соберите, сколько успеете, полные магазины для немецких автоматов. Быстрее! Быстрее! Майора в бронетранспортер.
Колонна тронулась, а на дороге уже полыхали бензиновыми факелами грузовики. Сосновский с Шелестовым сидели в бронетранспортере перед связанным немцем и рассматривали его документы.
– Кто вы такие, черт возьми? – хриплым от страха голосом осведомился немец, с ужасом смотря на немецкую форму этих людей.
– Дурацкий вопрос, майор, – спокойно ответил Сосновский. – Вы напали на Советский Союз, захватили чужие территории и удивляетесь, что вам кто-то оказывает сопротивление, нападает в ответ на вас, убивает ваших солдат. У вас так плохо с головой? Как вы смогли с таким интеллектом дослужиться до майора? За взятки? Здесь вам не Бельгия, не Чехословакия и не Франция, майор Эрих Ленц.
– Но это не война, это разбой! – продолжал упираться немец с трясущимися губами.
– Что, разбой? И это вы нам говорите, офицер армии, которая сжигает мирные города, убивает мирное население, которое не способно защитить себя? Вы же пришли не с нашей армией сражаться, вы пришли уничтожить наш народ! Это следует из вашей доктрины, плана «Барбаросса». И из вашего способа ведения войны! Не смейте даже заикаться и предъявлять претензии или я не послушаюсь командира и пристрелю вас прямо здесь!
Допрос пошел живее, когда немец понял, что с ним церемониться не станут. Более того, майор стал убеждать русских, что сам лично никого не убивал и ничего не жег. Он всего лишь тыловой начальник, хозяйственник. У него мирная профессия, но только в армии. Ничего особенно нового майор не рассказал, приказ, который он вез в портфеле, касался гарнизона в некоем поселке, его постановке на довольствие в комендатуре, с перечислением конкретного довольствия по чинам.
А вот то, что советских солдат, пытающихся вырваться из окружения, уже ищут маневренные, усиленные бронетехникой группы, он рассказал. Правда, ищут их значительно южнее, перечислялись даже факты нападения на немецких солдат и офицеров. Когда Сосновский перевел Шелестову слова майора, Максим предположил, что не только подразделение Морозова выходит из окружения. Значит, есть и другие подразделения, прорывающиеся на восток.
Машины снова свернули в лес с пустынной дороги. Никого ни впереди, ни сзади видно не было, но копоть от горящих машин поднималась столбом в синее небо.
– Как дела, лейтенант? – Шелестов подсел к Морозову.
– Двое убитых, шестеро раненых. Один тяжело, в живот. Не довезем мы его никуда. Итого – у нас двенадцать человек раненых. Надо что-то делать. Две машины вот-вот встанут.
– Ладно, Олег, нам оторваться надо хотя бы на несколько часов, потом будем придумывать. Или у тебя уже есть мысль?
– Есть, – с хмурым видом кивнул лейтенант и стал смотреть задумчиво вперед, на расступающийся перед машинами лес.
Карты очень помогли – на них охвачена была территория почти до самой Орши. Группа пробиралась через леса, урчали моторы машин, тарахтели мотоциклы головного дозора, который то удалялся вперед, то возвращался, показывая более удобную дорогу для машин и сообщая, что опасности впереди нет.
И тут встала одна машина. Морозов чертыхнулся, спрыгнул с бронетранспортера и побежал к водителям. Через несколько минут он вернулся к Шелестову, снял фуражку и с шумом вдохнул и выдохнул.
– Ну, вот такое у меня предложение, товарищ майор. Война, сволочь, она перед таким выбором ставит. И ничего тут не поделаешь!
