– Предлагай, обсудим, как лучше поступить, – кивнул Максим.
Подошли оперативники, настороженно глядя на лейтенанта. Морозов посмотрел на стоявшие машины, на бойцов, спрыгивающих на траву. Кто-то побежал с фляжкой к раненым, видимо к своему другу. Никто не торопил лейтенанта, и тот заговорил сам:
– С ранеными нам далеко не уйти. Две машины едут на одном только желании ехать. Долгого пути по пересеченной местности они не выдержат. Единственное решение, которое напрашивается, – это оставить раненых у местных жителей, разместив тайком по селам, оставив людям продукты, медикаменты. Да, есть риск, что немцы могут узнать, но я верю в наш народ, в наших женщин, которые сохранят, выходят раненых бойцов для своей Родины. Я принял решение. Это не совещание. Это… приказ.
– Ты здесь командир, Олег, и мы не собираемся обсуждать твои приказы или противиться. Мы можем только оказать посильную помощь. Например, выбрать населенные пункты, в которых оставим бойцов.
Четверо бойцов, добровольцев, которые изъявили желание выполнить приказ, долг перед товарищами, стояли перед лейтенантом. Один из них шофер – человек, который разбирался в моторах машин и в случае необходимости мог сделать так, чтобы она проехала еще какое-то расстояние, прежде чем встанет окончательно. Вторым был его друг, тоже в прошлом шофер, из одного таксопарка. Двое других ребят не хотели оставлять своих раненых товарищей, с которыми шли от самой западной границы.
– Запомните еще, ребята, надейтесь только на настоящее желание населения помочь. Ни стыдить, ни уговаривать, ни насылать кары небесные не нужно. Есть сострадание, есть желание помочь – значит, соглашаетесь оставить. Шестерых в одной деревне, шестерых в другой. Продукты отдадите потом, когда согласятся и примут раненых. Машины в село не загонять, не мелькайте. По возможности раненых отнести на руках или помочь дойти тем, кто может идти. И только потом обе машины отогнать подальше в лес и замаскировать, чтобы с трех шагов не увидеть, пока листья на срубленных ветках и стволах деревьев не начнут вянуть. Мы за это время далеко уйдем. Нашумим, чтобы за нами немцы пошли, не догадались о вашем направлении движения. Ну, а потом, когда все сделаете, там решайте сами, хлопцы! Или самостоятельно пробираетесь на восток для соединения с Красной армией, или остаетесь в этих лесах партизанить. Враг есть везде, и его везде можно бить. Командованию я доложу о вас специально и очень подробно. О том, что вы выполняли мой приказ. И в журнал боевых действий сделаю соответствующую запись. Об этом не беспокойтесь!
Обоих пленных немцев расстреляли перед строем. Морозов сказал перед солдатами короткую, но очень горячую речь. Сейчас это было необходимо, следовало поднять боевой дух бойцов, вселить в их сердца надежду на то, что враг все равно будет разбит и вышвырнут с советской земли, что преступники ответят за совершенное ими зло. А для этого каждый на своем боевом участке должен приложить максимум сил. Только вместе, плечом к плечу и не жалея себя можно приблизить день победы над врагом.
Немцы выглядели жалко, тем более что с них сняли военную форму, которая в тылу могла пригодиться. Тела закопали. Лейтенант сделал об этом событии запись в журнале боевых действий. Возить с собой пленных, не представляющих ценность, тратить на них скудные запасы пищи и силы красноармейцев на охрану он не посчитал нужным и, ссылаясь на особые условия военного времени и положение подразделения, принял решение, соответствующее обстановке.
Переодетые в немецкую форму оперативники вместе с бойцами старшины Рябова снова двигались впереди колонны, выбирая дорогу и проводя разведку. Сейчас им предстояло обследовать край леса и изыскать возможность проскочить открытый участок местности. Ничего не предвещало опасности. Мотоциклы выехали на старую, заросшую травой лесную дорогу. Судя по всему, по ней не ездил никто как минимум с самой весны, и Шелестов решился добраться по ней до опушки. Лес закончился внезапно, впереди открылось широкое дикое поле, поросшее летним разнотравьем, низким кустарником. И с этого поля к опушке подъезжал немецкий бронетранспортер. Из двух грузовиков высаживалась пехота. Немецкий офицер, командовавший и активно жестикулировавший, повернулся на звук мотоциклетных моторов и замер. Видимо, его смутил вид группы.
Шелестов понял, что разворачиваться и уезжать в лес поздно. Пулемет с бронетранспортера смотрел стволом в их сторону, и через несколько секунд он откроет огонь, покажи только неизвестные мотоциклисты свою враждебность или попытайся они скрыться. На открытом пространстве его огонь будет губительным. А тем, кто выживет, не останется ничего, как только укрыться за деревьями и открыть ответный огонь. Что могут сделать несколько человек против бронетранспортера и трех десятков вражеских солдат? Это засада. Они пришли, чтобы устроить засаду на опушке. Против кого? Конечно, против нас. И это только разведка, скоро лесной массив окружат войсками, а мы не успеем сообщить Морозову!
