– Я сейчас, товарищ майор. Тут еще несколько человек есть…
– Вода есть у кого? – поинтересовался Коган, сдирая с себя обрывки маскировочного костюма.
– Михаила умыть? – рассмеялся Буторин и начал отстегивать от ремня фляжку.
Они пили не спеша, промывая горло водой. Состояние было непонятным. С одной стороны, каждый радовался тому, что жив, что удалось выбраться из этого ада. Но, с другой стороны, все понимали, сколько там погибло людей, что потерян не только транспорт, но и боеприпасы, продукты. И каждый задумался о том, что теперь, видимо, придется выходить из окружения одним.
Зашелестели кусты, Буторин схватил автомат, но к оперативникам вышли Рябов и двое его бойцов. Бинт на раненой руке Зорина был весь в земле. Все трое держали в руках немецкие автоматы. «Хороши четыре майора, – подумал Шелестов. – Эти вот оружие не бросили, а у нас один автомат на четверых». Солдаты расселись рядом на траве, кто-то полез за кисетом покурить. Качали головами, коротко обменивались воспоминаниями, как все произошло, кто что видел.
– Мотоциклы наши разметало так, что цепь на дереве висела, – говорил Березин, потирая шею. – Пулемет жалко немецкий. Скорострельность у него дикая. Не мешало бы иметь при себе такой.
– А бронетранспортер взрывом перевернуло. Я думал, что Морозов там был. Полез, ан нет. Двое бойцов и водитель. Мертвые все.
– Ну не все, – рассудительно заметил Рябов. – В лес бежали многие. Падали, вставали и снова бежали. Есть еще живые. Может, и лейтенант наш живой. Поискать бы, а, товарищ майор?
– Значит так, бойцы, – вытерев рот и завинтив крышку фляжки, Шелестов вернул ее Буторину. – Слушайте приказ. Старшина Рябов как старший по званию и самый опытный боец принимает командование подразделением. Ваша задача – вернуться к месту гибели колонны, найти живых, собрать оружие, продукты питания и вывести живых на западную окраину леса. Там есть небольшой родник и густой молодой осинник, в котором можно укрыться. Дальше действовать по обстоятельствам.
– Как же так, товарищ майор? – Рябов озадаченно оглянулся на своих бойцов, потом снова посмотрел на Шелестова. – Мне же приказано вас охранять, доставить в безопасное место. До своих, значит.
– Ситуация изменилась, – ответил Шелестов, стараясь сделать лицо серьезным и строгим. – И я как старший по званию отменяю предыдущий приказ вашего командира. Теперь приказ другой.
Он вынужден был это сказать, но внутри стало тепло от слов старшины, от его преданности, исполнительности. Рябов смотрел на Максима широко раскрытыми глазами, будто переваривая его слова, пытаясь найти в них противоречие. И Шелестов понял, что творится внутри у старшины. И решил, что тот прав. И он улыбнулся и спокойным тоном добавил:
– Старшина, мы будем вас ждать у родника.
– Есть, товарищ майор! – Рябов вытянулся, четко откозыряв. А потом кивнул бойцам и приказал: – За мной!
– Я благодарен вам, – заговорил немец, тряся головой. – Только в голове шумит немного.
– Что он говорит? – спросил Шелестов Сосновского. – Благодарит? Пусть смотрит, смотрит и запоминает. А потом расскажет у себя дома, когда война кончится, о том, какой она была. Как мы умирали только потому, что кто-то там, в Германии, решил, что мы не люди, что мы неполноценные и нас надо истребить. Только эти неполноценные свернут шею любому врагу. Не только потому, что мы самые сильные и мужественные воины, а потому, что сильны духом! Ладно, объясни ему, пусть впитывает. А сейчас поднимаемся и двигаем к роднику. Старшина приведет всех, кого найдет. А потом будем решать куда двигаться.
Но через несколько сот метров оперативникам пришлось остановиться. С той стороны, где колонну накрыла вражеская артиллерия, вдруг раздалась стрельба. Очереди «шмайсеров» чередовались с ружейными выстрелами, с характерными звуками очередей «ППШ». Выхватив из кобуры пистолет, Шелестов приказал Сосновскому остаться с полковником, а сам с Буториным и Коганом бросился на звук боя. Они бежали быстро, но когда над головой стали часто свистеть пули, когда пули стали сбивать ветки над головой, пришлось сбавить скорость и передвигаться осторожнее.
Буторин вдруг остановился и, подняв руку, сделал знак пригнуться. Шелестов, держа наготове пистолет, тут же присел за деревом. Виктор с автоматом продвинулся еще немного вперед и тоже замер за стволом толстой березы. Они увидели Морозова, который помогал идти раненому бойцу. У того вся штанина была в крови, но он мужественно пытался идти, держась за лейтенанта. И тут сбоку выбежали трое немцев.
– Хальт!
