Морозов тут же поднял руку с пистолетом, но выстрела не последовало. Пистолет издавал только сухие щелчки. Раненый красноармеец грубо выругался, когда еще один немецкий солдат выволок на поляну за волосы Риту Пономареву и толкнул ее на землю у своих ног. Не раздумывая, Шелестов вскинул руку и дважды нажал на спусковой крючок. Немец рухнул на землю рядом с девушкой, и та, отчаянно взвизгнув, отшатнулась в сторону. Очередь из «ППШ» свалила еще одного немца. Морозов отпустил раненого и бросился на другого солдата, повалив его на землю. Третий немец не успел выстрелить, он только отскочил в сторону, наведя автомат. Снова два выстрела из пистолета – и враг согнулся, а потом рухнул головой в траву. Оперативники выбежали на поляну. Буторин с размаху опустил на голову немца приклад автомата, и тот обмяк в руках лейтенанта.
– Вы? – Морозов вытер лоб рукой и с шумом облегченно выдохнул. – Ну, я уж думал конец нам.
Буторин подбежал и стал поднимать с травы Риту, а Шелестов подошел к лейтенанту. Тот только сокрушенно помотал головой в ответ на немой вопрос майора. Потом все-таки заговорил:
– Не знаю, сколько человек ушло. Как только обстрел прекратился, они и налетели. Мы даже не успели раненых собрать, понять, кто убит. Отстреливались до последнего, я прикрывал людей, говорил, чтобы отходили к краю леса, в другую сторону. Вдруг там нет оцепления? Потом патроны кончились. Они шли за нами и добивали раненых. Никого в плен не брали. Так что уцелели немногие.
– Все, все, Олег! Соберись, – проговорил Шелестов. – Это война, а на войне убивают. И мы в тылу у врага оказались, и мы сражаемся.
– Я не смог людей вывести…
– Перестань! – осадил лейтенанта Шелестов. – Ты талантливый командир, ты молодец просто, а что нас зажали тут, не твоя вина. Без потерь не выйти, и ты это понимаешь. Соберись, на тебя солдаты смотрят и доверяют тебе.
– Какие солдаты? – Морозов поднял перекошенное от боли лицо к Шелестову. – Я не сберег никого.
– Ты многих сберег. Я отправил старшину собрать всех у родника. Пошли, соберись и пошли. Сколько есть, с теми и пойдем дальше.
– Сколько есть? – Морозов поднял на майора глаза с черными кругами вокруг от недосыпания и усталости. – Я даже знамя полка не сохранил. Нет больше полка.
– И что? – Шелестов в бешенстве схватил Морозова за грудки и встряхнул: – И что теперь, не воевать? Врага не бить? Ты еще злее должен его бить, еще злее!
Когда оперативники вместе с Морозовым, Ритой и раненым солдатом подошли к роднику, навстречу им молча стали подниматься угрюмые бойцы. Когда увидели живых командира и санинструктора Риту, у многих потеплели глаза, в них блеснула надежда.
– Родные, живые, живые, – шептала девушка, бросаясь к бойцам. – Родненькие, раненые есть, есть, да? Сейчас я вам помогу, потерпите только!
Морозов подошел к роднику, встал на колени и принялся жадно пить. Шелестов огляделся – старшины и его ребят не было. Зря он его послал туда, нарвались на немцев, погибли. А зачем? Кому они могли там помочь? И тут же Максим мысленно одернул себя. Что за сопли, как у девчонки. Зачем послал! Затем и послал, что можно было кому-то еще помочь. Никто не погибает просто так, зазря! Любая смерть в бою – смерть за Родину, за своих товарищей. А любой бой наносит урон врагу. Ты убиваешь врага – вот и вся логика войны. Вот они сидят, закаленные и неотчаявшиеся. И многие с оружием, не бросили его. Патронов маловато, почти нет совсем. Ни у кого при себе нет своих вещмешков, шинелей. Только руки и оружие.
– О, да тут целое собрание трудового коллектива! – раздался голос, и на поляне появился старшина Рябов.
Он держал в руках немецкий автомат, еще два автомата висели на его шее, за голенища сапог и за ремень под гимнастеркой были засунуты пять магазинов. За старшиной на поляну вышли еще солдаты, которых он разыскал в лесу и привел к месту, указанному Шелестовым. У многих были в руках автоматы, некоторые несли ремни с полными подсумками для магазинов. Последними к роднику подошли Зорин и Березин. Пограничник нес на плече немецкий пулемет. Он снял его, морщась, положил на траву и громко заявил:
– Ну и тяжелая, зараза! Ох, кто-то у меня ответит за эти мои муки. Почти полная лента оказалась!
Старшина двинулся было к Шелестову, но тот со строгим видом покачал головой и кивнул на Морозова. Рябов кивнул, одернул гимнастерку и, приложив руку к пилотке, доложил:
– Товарищ лейтенант, собрал в лесу живых бойцов в количестве шестнадцати человек и привел. От немца оторвались, преследования не было.
– Спасибо, старшина! – принял доклад Морозов и повернулся к остальным бойцам: – Всем отдыхать пятнадцать минут. Помочь санинструктору перевязать раненых. У кого есть фляжки, набрать воды.
Лейтенант подошел к оперативникам и, присев рядом, достал из планшета карту. Все подвинулись ближе к нему.
– У нас оставалось девяносто четыре человека, – хмуро сказал лейтенант. – Вышли из боя сюда сорок девять. Половина солдат там полегло.
– Смотрите, – Сосновский указал на лес, откуда вышли двое бойцов.
