Сержант с перевязанной головой и залитым кровью лицом придерживал бойца с перевязанным плечом. Тот шел, опираясь на винтовку. Сержант нашел взглядом Морозова, усадил на землю раненого товарища, а потом подошел к командиру. Вскинул было руку к голове, но вспомнил, что на нем нет головного убора, и хрипло сказал:
– Товарищ лейтенант, разрешите доложить, сержант Васильев… вот, удалось спасти… знамя…
Сержант расстегнул гимнастерку, снял ремень и вытащил из-под одежды сложенное знамя со следами крови на нем. Лицо лейтенант перекосилось, слезы брызнули из глаз. Он поднялся, как пьяный, подошел к солдату и опустился на одно колено. Взяв пальцами край знамени, он припал к нему губами. А потом тяжело поднялся и обнял сержанта.
На 51 человека имелось 12 «мосинок», 7 «ППШ» и 24 «шмайсера», не считая немецкого ручного пулемета. Только восемь человек не были вооружены. Даже Рита осталась без пистолета, который у нее отобрали немцы, когда она попала к ним в руки. Это можно было считать положительным моментом, потому что в том бою, который произошел в лесу после артиллерийского обстрела, бойцы могли вообще остаться почти без оружия. Но каждый солдат понимает, что оружие – это святыня и его бросать нельзя, а нужно беречь как зеницу ока. Но, увы, было слишком мало патронов. Мало у кого из автоматчиков, вооруженных «ППШ», имелось больше одного магазина. К «шмайсерам» имелись по два-три магазина, а у тех, кто владел «мосинками», почти не осталось патронов. У кого-то ни одного, а у кого-то по 2–3 патрона в обойме. Тут уж о долгом серьезном бое думать не приходится.
Морозов вел своих солдат по лесам до глубокой ночи. То и дело где-то позади начиналась стрельба и вскоре затихала. Бойцы мрачно молчали. Каждый понимал, что сейчас там погибают их товарищи, те, кто затерялся в лесу после артиллерийского налета, после нападения немцев. И это означало, что гитлеровцы прочесывали лес, добивали тех, кого находили. А значит, они догонят рано или поздно остатки подразделения. Выхода не было. За спиной враг, лес оцеплен. И не вырваться, не скрыться. Каждый постепенно свыкался с мыслью, что предстоит последний тяжелый бой. Немцы решили окончательно избавиться от угрозы в своем тылу и уничтожить советское подразделение, пытающееся прорваться к своим на восток.
Наломав елового лапника, солдаты повалились спать, прижимаясь друг к другу, так было все-таки теплее. Хоть и лето, но в лесу, да еще ночью, продрогнуть успеешь. Разводить костер тоже нельзя. Еды не было, не будет ее и утром. А значит, усталость скоро начнет сказываться, скоро бойцы будут еле волочить ноги. Утром Морозов поднял отряд, и снова по лесу потянулись люди-тени. Мрачно было на душе у каждого. Мрачно до такой степени, что солдаты начинали думать о том, чтобы повернуть назад и встретить врага лицом к лицу. Нет патронов – значит схватиться в рукопашную. Уничтожить врага – или умереть самим. Оперативники понимали состояние этих людей. Особенно раненых, у которых силы кончались еще быстрее, чем у здоровых. И когда в просвете между деревьями мелькнуло открытое пространство, Шелестов предложил сделать остановку, чтобы со своей группой отправиться на разведку. Лейтенант не возражал. Он даже сам хотел отправиться с оперативниками, но понял, что лучше остаться с солдатами, поддержать тех, кто падает духом, подбодрить раненых.
– Товарищ майор, можно мы с вами? – старшина стоял вместе со своими бойцами, Березин держал возле ноги трофейный пулемет.
Шелестов задумался, стоит ли брать с собой этих ребят, но неожиданно старшину поддержал Буторин:
– Хорошая идея. Если нарвемся на фашистов, то хоть будет чем ответить. А то с одним автоматом и тремя пистолетами много не навоюешь.
– Мы не воевать отправляемся, а наоборот, – возразил Шелестов, – на скрытую разведку. Ладно, пошли, старшина!
Вообще-то у старшины и двух его бойцов кроме пулемета с одной лентой были еще и три «шмайсера». И хотя все находились в одинаковых условиях, а вот видишь, опытный старшина, прошедший раньше еще и финскую войну, сумел, наоборот, вооружиться, а не растерять вооружение. И патронов у него к автоматам было больше, чем у любого другого бойца в подразделении.
Растянувшись цепочкой, группа пошла к краю леса, внимательно посматривая по сторонам, часто останавливаясь и прислушиваясь. Немцы вполне могли устроить засаду и здесь. Это вовсе не означало, что лес будет окружен плотным кольцом, через которое и мышь не проскочит. Для этого и дивизии мало. Скорее всего, они устроят засады в местах наиболее вероятного появления русских: на лесных дорогах, у выхода к реке и населенным пунктам, в местах, где легко перейти из одного лесного массива в другой, чтобы снова скрыться от преследователей. Шелестов предполагал, что здесь встречи с немцами им удастся избежать, но осторожность нужна всегда.
– Немцы! – Шелестов остановил группу, опустился на траву и пополз к лесной опушке, чтобы разглядеть, что же там происходит в поле.
