Когда разведчики остановились и стали осматриваться, Сосновский прикинул расстояние от груды металла, в которую превратились сгоревшие мотоциклы и два подбитых танка с бронетранспортером, до боевого охранения и мотоциклов, где стоял лагерь еще одного передового подразделения немцев.
– Пограничник! – подозвал он Березина. – Отбери троих, на кого сможешь положиться. Ваша задача будет подобраться к боевому охранению и снять всех троих ножами. Без звука. Справишься?
– И пикнуть не успеют, товарищ майор! – блеснул зубами в темноте Березин.
– Теперь наша задача, ребята, – Сосновский подозвал остальных бойцов к себе поближе. – Мы вдвоем выходим к часовому. Если не будет возможности напасть на него тихо, постараемся убедить его, что мы свои и потребуем позвать командира. Вы будьте готовы открыть огонь, если поднимется шум. Если повезет, выйдет командир, и мы тихо уберем его и часового. Тогда подходите как привидения и проверяете второй бронетранспортер. Наша задача его угнать и на нем убраться самим. Их там человек двадцать, может, тридцать, но это вряд ли.
Боэр, выслушав план Сосновского, кивнул. Он сказал, что рисковать и пытаться всем отрядом с ранеными вырываться отсюда на бронетранспортере и мотоциклах безнадежно. Неизвестно, сколько там в баках бензина, бронетранспортер, возможно, неисправен, а гитлеровцы уже предупреждены о русских, окруженных здесь на старых позициях. По дорогам не уйти, а рискованный бой ночью здесь может оказаться как удачным, так и обернуться катастрофой.
Сосновский лежал ближе всех, провожая взглядом Березина и троих его товарищей. Он смотрел, как бойцы исчезли в темноте почти без звука. Прислушивался, старясь уловить что-то, но опытный пограничник шел мастерски. Он передвигался с тремя бойцами, низко пригибаясь, скользя от укрытия к укрытию, местами переползая. Их задачей было подобраться к немцам на расстояние нескольких шагов, одного броска. Наверняка там двое дремлют, если вообще не спят, и бодрствует только один – тот, чья наступила очередь дежурить. Березин шел первым, левее его – второй боец. Чуть правее шел третий, а четвертый, замыкающий, должен был прикрывать огнем, если все сорвется или здесь их будет ждать засада. Каждый боец держал в правой руке нож, автомат – в левой. Ремни с автоматов сняли, чтобы ни малейший металлический звук не выдал подбирающихся разведчиков. Еще два метра – и стала хорошо видна голова немца. Светловолосый, челка зачесана на правую сторону, как у Гитлера. Сидит без каски и даже пилотку снял. Наслаждается ночной прохладой, гад.
Как пограничник и предполагал, немец сидел так, чтобы наблюдать за пространством в сторону поля и советских позиций. Голову в другие стороны он поворачивает редко. Да и чего смотреть, когда в ста метрах за спиной свои. Там часовой ходит, а русские не сунутся. Из них немногие, говорят, добежали до окопов. Да и у тех патронов нет.
Никаких условных знаков в темноте не подашь. Голосом или другими звуками тоже нельзя. Поэтому договорились в группе просто: все изготавливаются, но Березин нападает первым. И сразу же бросаются на врага еще двое. Бить наверняка, чтобы никто и звука не издал.
Все получилось! Березин подтянул под себя ноги, сжал рукоять армейского ножа, потом, опираясь на кулаки, подтянул под себя согнутые ноги. Толчок! И сержант одним броском преодолел расстояние до немецкого «окопа», точнее, воронки от снаряда, в котором сидело боевое охранение. Бодрствующий немец не успел даже головы провернуть, как Березин навалился на него всем телом, зажимая рот и нанося удар ножом в грудь. Рядом метнулись в темноте еще две фигуры, короткая возня в воронке, тихое мычание и снова тишина. Разведчики вынимали ножи из тел убитых, вытирали их о вражескую одежду и возвращали в ножны на ремне.
Сосновский улыбнулся, когда возникший из темноты боец доложил, что у Березина полный порядок – боевое охранение сняли. Он поднялся и сделал знак следовать за ним к немецкому лагерю. Присев у крайних деревьев, спустившись в канаву возле дороги, разведчики замерли. Сосновский решил не рисковать. Если есть шанс, что в ближайшее время у немцев здесь произойдет смена караула, то лучше подождать. Будет хоть какая-то гарантия, что в лагере все спят. И будет понятно, откуда придет смена караула и куда двинется сменившийся солдат.
– Пулеметы, это важно, – шептал Боэр на ухо Сосновскому, глядя на лагерь немцев. – Они по уставу не могут просто так стоять здесь, без запаса боеприпасов. Ящики немцы не станут выгружать и ставить на траву. Это непорядок. Значит, они в кузове бронетранспортера. Но какого из двух?
